Vita №24
Фаина Николаевна ЗИМЕНКОВА
Фаина Николаевна Зименкова – педагог, журналист, поэт, кандидат педагогических наук, профессор, член-корреспондент Академии педагогических и социальных наук (АПСН), член Российского и Международного Союзов журналистов, член Российского союза писателей, лауреат литературной премии им. Бориса Полевого, автор стихотворений, рассказов, научных и литературных статей, монографий, учебных и учебно-методических пособий для студентов и школьников.
Стихи и рассказы начала писать ещё в юности, потом надолго оставила это занятие, вернувшись к нему уже в зрелом возрасте. Её стихи и проза публикуются в газетах, журналах, коллективных сборниках и альманахах, а также выходят отдельными изданиями.
За эти годы ею изданы пять сборников стихотворений и рассказов («Цвет незрелой пшеницы», 2007г, «Лики любви», 2008г., «Осенняя соната», 2009г., «Радуга жизни», 2016г, «Осенний Санта Клаус», 2018г.). Также вышла книга «На перекрёстках судеб» (2018г.), где собраны интервью с известными российскими и зарубежными деятелями искусств: кино, театра, музыки. В настоящее время готовится к изданию продолжение книги «На перекрестках судеб-2».
В этом выпуске альманаха кроме стихов, автор предлагает читателям рассказ о прекрасном, всепобеждающем чувстве – любви, которой не страшны никакие невзгоды и преграды.
* * *
И ночь была, и было утро,
И зарождался новый день…
Ты, как всегда, казалась мудрой:
Не вешала «тень на плетень».
Не задавала мне вопросы,
Не строя планов наперёд.
Предвосхитив ответов россыпь,
Умерив свой души полёт.
Мы оба знали: нет возврата:
Та ночь покроется быльём…
Ведь счастья миг тот стал расплатой, –
Что Богом был благословлён!
…А под окном грустит берёзка,
Осенний скинув свой наряд.
Лишившись красоты и лоска
Под тусклым светом фонаря.
В ней – беззащитность увяданья,
В душе – предзимняя пора…
А я всё жду твои признанья,
Не правда ль – странная игра? …
09.01.24
Посвящение Сергею Пенкину
с его уникальным голосом
В ПОРЫВЕ ВОСХИЩЕНИЯ…
Нет! Вы не человек!
Вы – Ангел во плоти!
Ведь петь так человеку не-воз-мож-но!
Пройдёт полвека, – ВЕК!
А голос Ваш по Млечному пути
Звучать будет чарующе тревожно.
И Космос зачарованно замрёт!
И вся Вселенная застынет в изумленье!
И златовласый, жаждущий любви Эрот
Прольёт слезу мужскую в восхищенье.
А, что уж говорить о смертных, нас? –
Мы, лишь смиренно преклонив колена,
Как лучшего их лучших на Парнас,
Готовы Вас отправить, несомненно.
Где пением всех приводя в экстаз,
Серебряными нотками блаженно,
Давать надежду людям жить сейчас
В любви и нежности нетленной.
Вы – Принц Серебряный, Вы – Идол наш,
Хоть Вы и против этих «лжемедалей».
Тогда скажу вам проще: Вы – Мираж,
Вы – самый наш «Народный» без регалий!
Вы –наша Честь и Совесть без прикрас,
Вы – Скромность, хоть она сегодня не в почёте.
Вы – та Свеча, горящая для нас,
И с ней в руках вы душу всколыхнёте.
Мы любим Ваши песни, любим Вас,
Они, как свежий воздух на рассвете.
И от народа Вам такой наказ:
Несите Свет любви на всей Планете!
Сентябрь, 2023
* * *
Кто много отдаёт,
тот больше получает.
Учитесь отдавать
мгновения души.
Отдай тому, кто жлёт
огонь души. Сгорая,
Отдай, как сыну мать,
без суеты, в тиши…
* * *
Как часто мы мечтаем обмануться
Той сладкой ложью с трепетом в груди.
Не думая, чем может обернуться,
И чем самообман вознаградит.
Мы льстим себе, что всё ещё прекрасны,
Что молоды, и счастье вновь придёт…
Что времени и тлену неподвластны
Мечты и наших помыслов полёт.
Что можем всё ещё начать сначала,
И схему жизни выстроить до дна.
Что до девятого не скоро вала
И наша не прошла ещё весна…
Увы, самообман не остановит
Бег времени, и всё, что свяжет с ним.
И зеркало безжалостно напомнит
Количество реальных лет и зим…
* * *
Пускай метель бушует дни и ночи,
Пусть бесконечной кажется зима.
И пусть мне одиночество пророчит
В своей пугающей стихии – тьма.
Наперекор любым метаморфозам,
Не стану я сжигать свои мосты!
И вопреки наветам и прогнозам,
Воспряну я, как гений чистоты
ПОСЛЕДНЯЯ РОЛЬ
(Рассказ)
Автомобиль Веры резко свернул вправо через огромную лужу, окатив тротуар веером грязных брызг.
– Хорошо, что никого нет на улице, а то бы искупала сейчас с ног до головы. И льёт, и льёт весь день, как из ведра. И когда уж погода наладится? – в сердцах подумала Вера. – То дождь, то мелкий снег с дождём, то выглянет солнце на краткий миг и тут же снова спрячется за набежавшие тучи, словно дразнит кого-то. А ведь уже скоро май, давно бы пора почкам на деревьях распуститься –
Вера грустно вздохнула, но тут же улыбнулась каким-то своим светлым мыслям, и на душе у неё стало тепло и спокойно. Она тут же забыла о плохой погоде, дожде, затянувшемся приходе весны.
– Да Бог с ним, с дождём – продолжая улыбаться, подумала она. – Всё равно скоро неизбежно наступит настоящая весна, и будет много солнца, и распустятся деревья, и загорланят птицы, и детишки будут пускать бумажные кораблики в лужах …
Вера обожала весну. Это было её самое любимое время года. Время возрождения новой жизни, ожидания чего-то волнующего, от чего сердце начинало биться чаще и сильнее. А нынешняя весна была для неё особенной, полная трепетных ожиданий, надежд и радости – она влюбилась. С этим чувством пришло к ней и долгожданное счастье. Она словно и не ходила теперь по земле, а летала от стремительно накрывших её чувств, в которых она буквально купалась уже почти три месяца. Даже Алёнка, близкая подруга Веры, заметила, как она похорошела от любви, как светилась вся от счастья. Да, любовь творит чудеса! Она так долго жила в одиночестве, и совсем, было, разуверилась во всём. Все её подруги давно были замужем, только она всё ходила, как неприкаянная одна. И вот теперь…
Правда, к слову сказать, замужем она тоже уже успела побывать, но об этом она не могла вспоминать без содрогания. Два года мытарств, бессонных ночей, бесконечных скандалов и бесконечные не проходящие пьянки мужа… Это были самые чёрные дни её жизни. Что она только не делала, чтобы спасти мужа от пагубной привычки. Сколько времени, сил и денег было брошено на ветер. Сколько уговоров, клятв и очередного вранья ей пришлось пережить! И даже развод не принёс ожидаемых результатов. Муж заявлялся к ней каждый день, торчал у её порога, звонил, стучал в дверь до тех пор, пока не добивался своего, и она ни впускала его в дом, боясь беспокоить соседей. Он умолял Веру вернуться, опять и опять клялся, что бросит пить, а через неделю снова начиналась старая история. Она делала очередную отчаянную попытку исправить ситуацию, неизвестно на что надеясь – но всё безрезультатно. Эта жизнь вымотала Веру до предела. Ей пришлось бросить институт. Как проклятая работала на двух работах, чтобы содержать семью – всё тщетно. Конец этой дикой истории был печален: однажды, напившись до потери сознания, он вытащил из сумки жены ключи от машины, и пока она была в ванной, пьяным сел за руль. На первом же повороте он выехал на встречную полосу и врезался в автомобиль. Авария закончилась смертью обоих водителей.
Грех говорить, но все Верины друзья, узнав об этой страшной трагедии, вздохнули с облегчением. Это было её спасением. Но она долго приходила в себя, возвращаясь к нормальной жизни. Первое время не понимала, что ей делать, чем заняться, как жить дальше. Вместо облегчения, в душе поселилась какая-то зияющая пустота, которую она не знала, чем заполнить.
Но, вдове было всего двадцать пять, она была молода, и жизнь постепенно брала своё. Вера вернулась в институт, окончила его, и даже поработала два года по специальности – учителем начальных классов. Но очень скоро поняла, что работа в школе – не для неё. Да и мизерная зарплата за этот нелёгкий труд, не вызывала особого энтузиазма. Она ушла из школы. Отремонтировав после аварии разбитую машину, занялась частным извозом.
Автомобилями Вера увлекалась ещё со школы, они были её страстью. Отец поощрял увлечение дочери и рано научил её водить машину. Она хорошо разбиралась в автомобилях и часто в свободное время, возилась в моторах и разных железках, помогая отцу, автомеханику, и даже собиралась поступить после окончания школы в автодорожный институт. Но, родители, тогда ещё были живы, отсоветовали. Увлечение машинами – хорошо, в жизни пригодится, но всё же не женское это дело. Недалеко от дома, где они жили, находился педагогический институт, и в него, послушав родителей, она и поступила. Благо и конкурса на факультет начальных классов почти не было.
Но жизнь в конечном итоге всё расставила по своим местам. – юношеское увлечение машинами переросло у Веры в основную профессию, которая её довольно сносно кормила. И всё бы хорошо, да вот только пустота в душе ничем не заполнялась. Пока сидишь за баранкой, общаешься с людьми, в разговорах незаметно проходит время, к тому же, часто попадаются интересные и словоохотливые пассажиры. А когда возвращаешься домой в пустую квартиру, вот тут-то и наваливается невыносимая тоска, которую не заглушить никаким телевизором, книгами, интернетом или ещё чем-либо.
Подруги тщетно пытались устроить её личную жизнь, знакомя с друзьями своих мужей, но как-то всё не задавалось. И, вдруг, неожиданно, на неё свалилось это огромное, оглушительное счастье, в которое она уже и не верила. Ах, как же она благодарна своей подруге Алёнке, что она организовала тогда эту удивительную поездку на теплоходе по Москве-реке! Как же было здорово тогда и весело! И самое удивительное – она встретила там Его – своего единственного, умного, обаятельного, весёлого и неподражаемого мужчину. Ей до сих пор кажется нереальным всё произошедшее в тот вечер. Неужели природа бывает иногда так щедра, вложив в одного человека столько положительного, совершенно забыв разбавить хотя бы чуть-чуть чем-то отрицательным. Её Вадим был человеком без недостатков. Или так ей казалось. А может это любовь выдавала желанную картинку в цветном изображении, представляя её в самых ярких и сочных красках?
Так или иначе, она бесповоротно влюбилась в него по уши. Они стали встречаться. Им было хорошо вместе. Да с ним и не могло быть иначе – Вадим обладал огромным чувством юмора. Это превращало каждую их встречу в праздник. Она обожала эту его черту! Любые проблемы он решал с лёгкостью и непринуждённой улыбкой. Впрочем, ей нравилось в нём всё: и внешность, и ум, и характер. А ещё он такой заботливый, всегда интересуется, как она себя чувствует, не устаёт ли от своих подопечных в школе, вовремя ли она поела? Ведь у неё, считает он, очень тяжёлая работа, требующая большого эмоционального напряжения. Впрочем, вспоминая об этом, Вере всегда становилось грустно и даже стыдно. Эта тайна мучает её с момента их знакомства, но она никак не решается ему открыть её. С самого начала ей почему-то было неловко признаться ему, что она работает таксисткой. Она не знала, как он воспримет это, и боялась его потерять, ведь он такой перспективный молодой учёный, работающий в солидной фирме, недавно защитил кандидатскую диссертацию, и рядом с ним она – всего лишь таксистка. Поэтому, однажды соврав, она продолжала эту ложь, рассказывая ему о своих мифических учениках, выдумывала разные школьные истории, которые он слушал с большим интересом. Он с восторгом говорил ей, что у неё самая прекрасная, самая женская профессия. И как же после этого она могла открыть ему правду, рассказать, что она сбежала из школы и стала зарабатывать частным извозом? Нет, лучше умереть, чем открыть ему эту тайну!
Но время шло, и её мучила это вынужденная ложь, эти школьные небылицы, которые она вдохновенно выдумывала для него. Она знала, что рано или поздно ей придётся открыть ему эту тайну, но старалась отдалить этот ужасный день, боясь его разочарования. «Потом, потом», – думала она, – «только не сейчас». Она скажет ему, когда совсем будет уверена в нём, в его чувствах к ней, и … продолжала врать.
Эти мысли всё время не давали ей покоя и выводили её из приятного равновесия. Вот и сейчас вспомнив об этом, она попыталась отогнать неприятные мысли, и начала представлять скорую встречу с любимым. Он наверняка позвонит ей по телефону, изменив голос, и постарается в очередной раз разыграть её, как это часто делает. То представится почтовым работником, сообщит ей, что пришла какая-то посылка, и что необходимо срочно забрать её на почте. То позвонит, якобы, из поликлиники, и сообщит, что нужно пройти обязательную диспансеризацию. А то представится газовщиком из Мосгаза, и сообщит, что сегодня будет проверка работы газовой плиты, и, чтобы в это время кто-то обязательно был дома… «Интересно, кем представится, какую роль придумает он на этот раз?» Фантазиям его нет предела. И что самое интересное, ему всегда удаётся её разыграть. Он любит преображаться в чей-то образ, и как ребёнок радуется своим розыгрышам. Каждый раз она говорит себе, что, больше не будет верить этим дурацким телефонным звонкам, что это опять очередной его розыгрыш, но снова и снова попадается на удочку, чем несказанно веселит Вадима – до того органично он разыгрывает очередную роль, что невольно веришь этому. – Ты не ту профессию выбрал, мой дорогой, – сказала она ему однажды – из тебя бы вышел прекрасный актёр-пародист! На что он загадочно, как ей показалось, улыбнулся в ответ.
Ах, как же она соскучилась по нему! Почти неделю они не виделись, а кажется прошла уже целая вечность. Скорей бы уж закончилась его командировка! И как же она не вовремя – перед самым днём её рождения. Хорошо хоть он успеет вернуться к нему. По крайней мере, обещал. Осталось ещё три дня. Приедет, как говорится, с корабля, и – на бал. Ну, бал, не бал, а пир горой она устроит. Пригласит всех подруг с мужьями, и они вместе повеселятся на славу. Первый раз, наконец, на своём дне рождения она будет не одна, а со своим мужчиной. Она уже и программу вечера продумала, чтобы не было скучно, и меню составила, наготовит много всяких вкусностей… Она очень любит готовить, и делает это с большой радостью, когда есть для кого. Для себя же одной ей не особо хочется заморачиваться, нет стимула. Но тут уж она продемонстрирует ему всё своё кулинарное искусство, всё, на что она способна!
Вера снова представила, как они будут праздновать, как потом разъедутся гости и они останутся одни… Интересно, что он ей подарит? Он спросил её перед командировкой, что бы она хотела получить в подарок? И Вера ответила совершенно искренне: «Тебя!…». Он улыбнулся тогда своей загадочной улыбкой. Наверное, уже придумал что-то оригинальное. Она знала, что он умеет это делать. Вадим не раз дарил ей самые необычные вещи, особенно, возвращаясь из командировок. И, вручая, всегда оригинально комментировал их. Да уж, оригинальности и остроумия ему не занимать.
Она мечтательно вздохнула, и вдруг, заметила девушку, которая усиленно махала ей рукой, давая понять, чтобы ей остановили. Вера резко затормозила.
– Вы свободны? – спросила девушка, – Ой, как мне повезло! Подвезите меня, пожалуйста, я жутко опаздываю. И увидев согласие в глазах Веры, ловко села в машину на переднее сидение.
– Я неточно знаю адрес дома, но хорошо помню его визуально, я вам покажу, поехали, это недалеко от метро «Чистые пруды», около театра «Современник».
Вера хорошо знала свой город и почти не пользовалась навигатором. Разве только, когда просили подвезти куда-нибудь в район новостроек, на окраину города. Они поехали. Салон автомобиля наполнился тонким ароматом дорогих французских духов. Боковым зрением она разглядывала девушку, которая была явно взволнованна. Она была хороша собой, одета со вкусом, с каким-то даже особым шармом, придающим ей уверенность.
– Понимаете, у меня сегодня очень ответственный день, он может решить мою судьбу. Я не должна была опаздывать, обещала приехать вовремя, но так уж получилось. Застряла в парикмахерской….
– Ничего страшного, если это мужчина, подождёт. Ожидание любимого человека – сладостное ожидание, предвкушение долгожданной встречи делает её ещё более желанной и волнующей. Иногда даже необходимо немного заставить мужчину подождать, понервничать. Тут главное, не переборщить. Вы не волнуйтесь, минут через пять-семь мы подъедем к вашему дому. Я хорошо знаю этот район. А номер квартиры и код дома хотя бы вы помните?
– Да это неважно. Я позвоню, когда подъедем к дому, и меня встретят. Вот, вот этот дом! – вдруг радостно заверещала она. – Надо же, я ещё помню его, а ведь прошло три года…Мы поспорили, что я его помню. Так что, я выиграла…
Она быстро набрала номер телефона: «Сюрприз, мой дорогой! Я уже у твоего дома, встречай! Я же говорила тебе, что хорошо помню его, что найду его без адреса! Не забудь захватить денежку, чтобы рассчитаться за такси». Она была возбуждена. Поправив перед зеркальцем причёску, девушка грациозно вышла из машины и направилась к подъезду дома. Вера с женской завистью посмотрела ей вслед и подумала; «Хороша! Интересно, какой же у такой красотки может быть мужчина?»
Дверь подъезда распахнулась, Вера от неожиданности обмерла. Сердце её учащённо и сильно забилось. Ей показалось, что в этот момент стук её сердца был слышен на всю улицу, так клокотало оно внутри её тела, разрывая его на части, и готовое вырваться наружу. «Неужели это…? Нет! Не может быть! Ведь он в командировке…», – пронеслось у неё в голове.
Вадим нежно обнял девушку, крепко поцеловав её прямо в губы и направился к машине, чтобы расплатиться.
Он подошёл к Вере, поздоровался, и протянул ей деньги.
– Что всё это значит? – дрожащим голосом спросила она.
– Что вы имеете в виду? – с недоумением спросил молодой человек.
– Эта девушка, ты. Разве ты не в командировке? Значит, ты никуда и не уезжал?
– Какая командировка, девушка, вы о чём? Вы меня, наверное, с кем-то…
– Ах, даже так? Уже и память отшибло? – Вера резко захлопнула дверцу машины, прервав его на полуслове, и нажала на газ. Машина рванула с места с такой силой, что, казалось, ещё миг, и она взлетит в воздух…
Она мчалась, по вечерней Москве, не замечая ни светофоров, ни людей. Ей не хватало воздуха, она задыхалась… Ей казалось, вот, вот, и она уже не сможет дышать и сердце разорвётся на части. «Как, как он мог так поступить со мной! Значит, с его стороны всё это была ложь, игра? Но, зачем, зачем ему это было нужно? А каким искренним он казался всегда! Артист! Как гениально он сыграл свою последнюю роль!».
Слёзы застили глаза Веры, и она уже ничего не видела вокруг, а машина, как оголтелая, всё неслась и неслась вперёд. И вдруг, резкий удар обо что-то огромное, твёрдое в один миг превратил автомобиль в груду железа… Оглушительная тишина повисла в воздухе. И всё ушло куда-то далеко, за пределы небытия… И лишь часы на беспомощной руке Веры продолжали тикать, ритмично и хладнокровно отсчитывая время…
* * *
…Вера с трудом полуоткрыла глаза, яркий свет ослепил её лицо, заставил зажмуриться. Сквозь прищуренные веки она окинула непонимающим взглядом окружающие её белые стены, капельницу, незнакомую девушку в белом халате…
– Где я? Что со мной? – тихо прошептала она.
– Доктор, доктор, она открыла глаза! – медсестра выбежала из палаты за доктором.
– Где я? – снова повторила она свой вопрос.
– Вы на этом свете, моя милая! – радостно воскликнул появившийся в дверях доктор. – С возвращением вас в лучший из миров! Как же это вы так, милочка, а? Разве можно так лихачить? Вот подниметесь, я вам устрою за это хорошую порку ремешком. Хорошо вот, собрали вас по частям, а если бы не получилось? Вон за дверью молодой человек уже какие сутки мается здесь около вас, ни ест, ни спит. Гоню отсюда, не уходит. Подружки все ваши тоже по очереди дежурят. Сколько ж вы хлопот всем доставили! Себя не жалеете, так хоть бы их пожалели! – продолжал он по-отечески журить. – Видно было по всему, что он чрезвычайно рад, что пациентка, наконец, отрыла глаза.
– И давно я тут? – тихо спросила она.
– Да уж восьмой день, как здесь пребываете. Ну, слава Богу, вернулись к нам с того света! Сегодня, считай, ваш новый день рождения, милая. Теперь всё будет хорошо! Выкарабкаетесь! Да с такой командой, как у вас за дверью, горы можно свернуть. Ладно, пойду, так и быть, пущу всех по очереди. Кого первым пустить к вам, небось, молодого человека?
– Нет, нет! Пригласите, пожалуйста, мою подругу Алёну, если она там.
– А что так? – хитро улыбнулся доктор. – Ну ладно, Алёну, так Алёну.
Через несколько секунд в дверях появилась улыбающаяся Алёна, со счастливыми слезами на глазах. Она осторожно обняла Веру и поцеловала её в щечки, задевая бинты.
– Милая моя, как я рада, что ты, наконец, открыла глаза! Я верила в тебя, я знала, что ты вернёшься к нам, что мы снова будем вместе!
– Что он здесь делает? – спросила Вера, глазами показав на дверь. – Я не хочу его видеть. Пусть он уйдёт!
– Верочка, всё совсем не так, как ты думаешь. Я тебе сейчас всё расскажу. Ты всё неправильно поняла. Мы потом всё восстановили, как было на самом деле, провели, можно сказать, целое расследование. Оказывается, у него есть брат-близнец, – затараторила подруга, словно боясь, что та не станет её слушать, и не позволит рассказать всё до конца, – Я его видела, ни за что не отличишь друг от друга. Как две капли воды похожи. Бывает же такое! И ты его брата приняла за Вадима, когда подвозила девушку? Вот такое дикое совпадение! Когда с тобой всё это случилось, тебя привезли в реанимацию, и в твоём телефоне нашли мой номер и позвонили мне, а я потом всем нашим.
– Ты была все эти дни в коме. А Вадим тебя безумно любит. Как он переживал! На него было страшно смотреть. Он как приехал из командировки, сразу же поехал к тебе без звонка, хотел сюрприз тебе сделать, а тебя нет. Звонит тебе – телефон молчит. Он не знает, что и думать. Звонит мне, хорошо у него был мой номер. Я ему рассказала о случившемся, что ты в реанимации, и, что мы все тут, у тебя, в больнице. Он был в шоке! Он сразу же примчался сюда, и все эти дни не выходил из больницы, дневал и ночевал здесь на лавочке в больничном дворе. Всё забросил: себя, работу, свою науку…
А как мы узнали о брате? Нам Вадик всё рассказал. Дело в том, что у него, как я уже сказала, есть брат-близнец, который сидел в тюрьме, и представляешь, на днях его выпустили. Поэтому он тебе про него ничего не рассказывал, боялся скомпрометировать себя, что ли, как-то принизить себя в твоих глазах, что ты можешь разочароваться в нём. Он очень переживал всю эту ситуацию с братом. Он не знал, как ты отреагируешь на неё и скрывал ее от тебя. Он слишком дорожил вашими отношениями. Это была его боль, которую он переживал про себя, понимаешь? Брат у него актёр, но с ним случилась какая-то нехорошая история, он связался с какими-то сомнительными типами, там что-то связано с наркотой. Так вот, Вадим случайно узнал, когда разговаривал с братом, что его подругу подвозила какая-то женщина-таксистка и как-то странно себя вела. Увидев его, когда он вышел к подъезду рассчитываться с ней, она стала спрашивать его про какую-ту командировку, в которой он, якобы, должен быть, и вообще, вела себя очень неадекватно, говорила взволнованно, резко. Он подумал, что это, может быть какая-то знакомая Вадика. Она так резко отъехала и помчалась в машине, как сумасшедшая. Он ещё подумал тогда, что так ведь и разбиться можно. Когда Вадим показал ему твою фотку в телефоне, он сразу узнал тебя и подтвердил, что это была ты. И тут всё прояснилось. Вадик понял, что ты приняла за него его брата, ну и отреагировала таким образом. Боже мой, он был в шоке, когда он понял, что они с братом стали невольной причиной этой ужасной катастрофы.
Он ведь поехал к тебе прямо из аэропорта с обручальным кольцом и свадебным платьем для тебя. Он хотел в день рождения сделать тебе предложение, а получилось всё так ужасно. Просто какая-то нелепейшая ситуация! В общем, не ругай Вадима, не упрекай его, он ни в чём не виноват. Они оба с братом и так считают себя невольными заложниками этой роковой ситуации. А вы с Вадимом теперь знаете тайны друг друга: он – что ты работаешь таксисткой, а не учителем; ты – что у него брат сидел в тюрьме, и больше вам уже нечего скрывать друг от друга. Теперь между вами будет только чистый лист и никакой лжи.
– Алёна, позови его скорее, пожалуйста, позови, я хочу его видеть! Какая же я дура! – закричала через силу Вера, обливаясь слезами, которые потоком текли с её глаз. Это были слёзы радости, слёзы счастья и освобождения от мучивших её пут, гирей висевших в её душе уже несколько месяцев, с тех пор, как она познакомилась с Вадимом….
Подруга радостно выскочила из палаты и жестом пригласила Вадима в палату, который в волнении стоял в коридоре, ожидая своего приговора.
Он робко вошёл в палату, приблизившись к Вере, взял её за руку, и долго-долго не отрываясь, смотрел в её глаза, полные слёз.
– Я понял сейчас, – с тихой нежностью прошептал он, – какое это счастье, держать тебя вот так за руки, и бесконечно долго смотреть на тебя.
Впервые в жизни он плакал, сидя перед любимой женщиной, и не стеснялся своих слёз…
Александр Сергеевич ПУСТОВОЙТ
Александр Пустовойт – коренной москвич, выпускник института МИНХ и ГП им. И.М. Губкина по специальности горный инженер-геолог. Участник многих экспедиций, автор ряда научных публикаций, член Российского минералогического общества. Получил второе образование в Калгарийском Университете по специальности: «компьютерный графический дизайн».
Несколько лет назад Александр увлёкся фотографией – природным репортажем. Участвовал в выставочных проектах в России и Канаде. С большим успехом прошли его персональные выставки в Дарвиновском музее Москвы, Государственном Заповеднике Михайловское (Пушкинские Горы), Доме Музыки (Москва), Высоко-Петровском монастыре, театрах им. Н.И. Сац, Геликон Опере, институтах Геологии Карельской, Кольской Академий Наук (Петрозаводск, Апатиты), галереях и Университете Калгари и др. – в общей сложности, более чем в тридцати выставках. Александр подготовил несколько значительных творческих проектов, в числе которых «Синяя Птица», «Санкт- Петербург», «Земля Обетованная», «Время Собирать Камни …», «Беломорье», «Скалистые Горы», «Вера» и т.д.
Многолетний проект «Жизнь и След Воды» завершился показом абстрактных пейзажей каньона Антилопы в штате Аризона, незабываемых видов Мёртвой долины в Калифорнии, арок Юты и, конечно же, знаменитого Брайс каньона.
Участие в творческом проекте «Цветопус» вдохновило и сподвигло его на написание стихотворений. С тех пор это является ещё одним его ярким увлечением.
В настоящее время Александр продолжает работать в совместном российско-канадском проекте по своей основной специальности, но со стихами по-прежнему не расстаётся…
Быть воином – жить вечно
ВОИН
Ветер жилы рвёт,
Всё в огне вокруг,
Лишь один отсчёт,
Это сердца стук.
А свинцовый град
Всюду сеет смерть.
Превратилась в ад
Вся земная твердь.
Нам по двадцать лет,
Мы идём вперёд,
Страха больше нет,
Враг нещадно бьёт.
Нам бы жить да жить,
Да, удел один
Вечно воином быть
Ангельских дружин.
АЛЛЕЯ АНГЕЛОВ
Орды нелюдей пушками
Убивают детей.
На могилках с игрушками
Слышен плач матерей.
Снова смерть, снова Ангелы
Гнёзда вьют в небесах.
Хлещат горечи факелы
В наших рваных сердцах.
Мы не в силах простить
Этих подлых зверюг,
Столь чудовищна нить
Их садистких наук.
А птенцы в небесах
Обрели свой покой,
Нету страха в глазах
В жизни той, неземной.
УТРАТА
Терять любимых, близких и родных
И тяжело, и горестно, и больно.
И очень хочется обнять мне их,
И как всегда, дурачиться привольно,
И посидеть за праздничным столом,
И поболтать о том, о сём.
Поспорить или помолчать.
Разлуки страшная печать
Оставила невосполнимый след,
Который не забудешь ты до окончанья лет.
БЕЛЫЙ ТАНЕЦ
Морозной стыни хрупкий стон,
Сугробов волны на просторе,
Как будто я по Божьей Воле
Накрыл природу простынёй.
Всё спит спокойно и безмолвно
В звенящей, тонкой тишине.
Лишь внемлет этой белизне
Искрящихся сугробов танец.
СТРЕЛЕЦ
Стрелец, типичный знак огня
Со всеми радостно мила,
Всегда хранит в шкафу скелеты.
Вся жизнь её одни секреты.
Любитель спрашивать советы,
Но не нужны твои ответы.
Во всём уверена она,
Что безупречна и права.
Елена Владимировна ПЕТРОВА
Елена Петрова живёт в Балашихе Московской области. Окончила исторический факультет МГУ им. Ломоносова. В студенческие годы пробовала писать стихи, периодически выступала в различных концертных программах, проводимых в Московской области, читая со сцены свои стихи и произведения известных поэтов.
Затем наступил период «затишья», замужество, рождение сына… И уже в зрелом возрасте, начиная с 2014 года, Елена начала писать стихи, стала снова активным участником поэтических вечеров молодёжного клуба «Новая лира», выступать со стихами в балашихинских библиотеках, музеях, профилакториях, приуроченных к различным событиям.
В сентябре 2019 г. в издательстве «Порт Приписки» вышел в свет её сборник стихотворений «Жизнь моя – аттракцион». В сентябре 2023 г. вышел ещё один сборник стихов Петровой Елены
«Я обниму душой просторы», В настоящее время она – член литературного объединения «Метафора» в г. Балашиха.
Елена Петрова – постоянный автор нашего альманаха, с поэзией которой наш читатель хорошо знаком. На этот раз предлагаем новые стихи автора
ХАНДРА ПРЕДНОВОГОДНЯЯ
Год минувший на исходе.
Мы здоровы – живы вроде!
Эх, поменьше бы потерь,
Чтоб не сожалеть теперь…
Оглянулся год устало –
Было любо – худо стало…
Кто родных, а кто друзей
Потерял в азарте дней…
Тот в погоне за деньгами
Топчет землю сапогами.
Друг «с кутюрами» и без
Шкурный ищет интерес.
Кто-то дома затаился,
А сосед и вовсе …спился…
С безысходности такой
В гости больше – ни ногой…
И погода – непогода,
И хандра среди народа…
Всюду панцирь ледяной,
Что растает лишь весной.
А иным везде раздолье:
В мегаполисе и в поле
К жизни интерес найдут,
Честь и славу обретут!
Эй, скорей встряхнитесь, люди!
На кого равняться будем?
Только вместе, только дружно
Нам с хандрой бороться нужно!
На пороге Новый год, –
Пусть он радость принесёт!
В ПРЕДДВЕРИИ ЗИМЫ
Пусть в России пейзаж неброский,
Не помпезный, как в дальней стране,
Всё же сердцу милей берёзки,
Что развесили косы в окне.
Снова осень листвой играет
На потеху холодным ветрам,
В небе птиц перелётных стаи
Вьются с криком вдали по утрам…
Пируэтом кружа́т снежинки,
Снежной шалью укрылись дома,
В лужах зеркалом блещут льдинки
И стоит на пороге зима!
28.10.23
В РОЖДЕСТВО
Мне луч звезды упал в ладони…
О, это чудо из чудес!
Мерцает он на снежном лоне,
Сияньем освещая лес.
В свеченье искорок волшебных
Открылась взору красота
И, затаясь, природа внемлет
И ждёт рождения Христа!
А с неба Ангел белокрылый
Благую возвещает весть
С восторгом людям всего мира
О том, что Бог на свете есть!
СНЕЖНАЯ РОСКОШЬ
В белом праздничном убранстве
Зимний лес застыл в тиши…
У Зимы в хоромах царских
Все богатства хороши!
Словно россыпи алмазов
Снег искрится в вышине,
Укрывая всё и сразу
Покрывалом в серебре.
В кружевах берёзы, ели
Так ажурны и легки…
Наряжают их метели
В «оренбургские платки».
Вечерами в снежной дымке
Самоцветами закат.
Отражаясь в каждой льдинке,
Зорьки алые горят!
* * *
Снежинки в танце кружатся,
Холодный вечерок…
И льдом покрылись лужицы
Вдоль тропок и дорог…
Всю ночь метель прилежная
Трудилась под окном,
Укрыв коврами снежными
И дворик наш и дом!
В ажурном одеянии
Берёзы во дворе,
Пленит снежок мерцанием
Кристальным при луне…
ВЕСЕЛИСЬ, ЧЕСТНО́Й НАРОД!
(шуточное)
Жизнь уходит – годы мчатся…
Лишь недавно было двадцать,
А теперь за шестьдесят
И суставы все скрипят,
И замучили проблемы
От пожизненной дилеммы.
Мысли водят хоровод
Каждый раз из года в год:
Что купить и где достать
Вещь со вкусом и под стать,
Не ударив в грязь лицом,
И держаться молодцом
Все дальнейшие года.
Лишь была бы молода
И отзывчива душа,
Даже, если без гроша,
Без излишества и спеси –
Был бы жив, здоров и весел!
Веселись, честной народ,
Скоро праздник Новый год!
Сергей Борисович СЕЛЕЗНЁВ
Селезнёв Сергей Борисович – 1961 года рождения, врач-психиатр, доктор медицинских наук, профессор. Его первые стихотворения были написаны в 20-летнем возрасте, когда ещё в студенческие годы обнаружил в себе способность к непринуждённому рифмованию своих мыслей, чувств и личных наблюдений. В итоге, это стало неким его «интеллектуальным развлечением для души».
До 2020 года нигде не публиковал своих сочинений, и читал их лишь самым близким людям. В последние годы стал задумываться о более широкой популяризации своего творчества. И в том же 2020 году нежданно для себя стал лауреатом Всероссийского поэтического конкурса поэтов-медиков «Дела сердечные-2020» (стихотворение «Болезнь души»).
С этого периода он стал более активно публиковать свои произведения в различных поэтических сборниках («Vita», Москва, 2020, 2023; «Московские окна», Москва, 2021; «Парус», Анапа, 2022, 2023), а также пробовать себя в авторском песенном творчестве. В настоящее время его увлечение поэзией переросло в насущную личностную потребность, что открыло у автора второе дыхание», которое позволяет писать быстро, легко и непринуждённо, и получать от этого ни с чем несравнимое удовольствие. В его сегодняшнем репертуаре, как и в юные годы, преобладают лирические, философские и профессионально-тематические произведения.
Я ЧАСТО СЛЫШУ…
Я часто слышу от тебя,
Что возомнил себя я «Богом»…
Что и с тобой и за порогом,
Повсюду – только «власть моя»…
Мои желанья, чувства, взоры
На сущность дел текущих дней
В тебе рождают лишь укоры,
Протест и боль в душе твоей…
Мои сужденья и взгляды
Давно с твоими не в ладах…
И жить была бы только рада,
Со мною в разных городах…
А эта жизнь лишь угнетает
И вся полна сплошных преград…
(Ведь в голове её витает
Другой – желанней всех наград!)
А я в той самой роли «Бога»,
Её лишь постоянно злю…
Хоть все грехи её с порога
Отмаливал и отмолю…
Но если уж признаться честно:
Не «Бог» я вовсе – человек…
Пусть и тебе не будет лестно
«Иудой» быть при мне вовек…
2019
Лидия Артемьевна ЩЕРБАКОВА
Лидия Щербакова – автор-исполнитель, входит в состав Союза Писателей России, Российского творческого Союза работников культуры. Лидия – врач, кандидат медицинских наук, родилась в Астрахани. Работает в РНИИМУ (2-ой Московской Медицинский Университет им. Н.И. Пирогова). Пишет и поёт песни, читает стихи о войне, о любви, о весне, о профессии. Патриотические произведения получают Гран При на конкурсах и вводятся в школьную программу в отдельных регионах. В репертуаре имеются и юмористические произведения: как стихи, так и песни. В конкурсе «На лучшую песню о Москве» получила Приз Московского Дома Книги, где можно приобрести её книги. Входит в состав Клуб юмористов «Чёртова дюжина». Является лауреатом множества международных конкурсов и фестивалей. Публикуется в сборниках, а также в центральных газетах и журналах. Выпустила два сборника стихотворений «Нам долгий путь судьба наметила» в 2016 году, в 2021 – «Когда не ладятся дела». Выпустила в 2017 году сольные диски «Что случилось», в 2018 – «Рифмованный ветер».
В 2017 году Лидией был создан ансамбль «Малинада», который выступает с концертами в Москве, и в других городах, завоевал звание Гран При и лауреата многих фестивалей. Ансамбль выступает в стиле бард фьюжн. Исполняет авторские произведения, кавер версии популярных песен. Ансамбль выпустил два диска: «Якиманка» и «Свобода вкусов».
К 100-летию со дня рождения
Расула Гамзатова– посвящается
БЕЛЫЕ ЖУРАВЛИ
Осень наступила, снова стаей
В небе пролетают журавли.
Видно, их неправильно считают,
Цифры о погибших не сошлись.
Белых журавлей не наберётся,
Сколько гибнет на войне солдат.
Косяки с земли стремятся к солнцу,
Не вместит всех воинов их ряд.
Непосильной стала эта ноша,
С каждым годом горче и трудней,
Даже белых журавлей тревожит,
Сколько погибает на войне.
Видя журавлей, под сердцем ноет,
В белом проступает чернота.
Стерхи возвращаются весною,
А солдаты остаются там.
Я молю, чтоб видя этих стерхов,
В небе, на земле и на воде,
Мы бы вспоминали не о смерти,
А о чистоте и красоте.
Пусть живыми мирно спят солдаты,
Пусть на страже Родины стоят,
Ну, а журавли, краса пернатых,
Радуют и восхищают взгляд.
МАТРЁШКa
В нарядном платье и серёжках
С блестящей живописной брошкой
Лежала битая Матрёшка,
С прилавка брошена на склад.
Хоть в магазинах сувениров
Была известна раньше миру,
Как образ радостный и милый,
Теперь же как источник зла.
Звезду элитных магазинов
И потребительской корзины,
Недавно снятую с витрины,
Теперь готовили в костёр.
Она же гордо и надменно
Сносила эту перемену,
Храня в утробе драгоценность:
Пять затаившихся сестёр.
Какой-то казус, не иначе!
Сменил её не секси мачо,
А жалкий писающий мальчик,
Не знающий, что значит стыд.
Решил, что он теперь главнее –
Защитник нациков и геев,
А пред Матрёшкою робеет
И потому всё время ссыт.
А злыдни, сколько б не потели,
Как рьяно брёвна б не вертели,
Костёр дымился еле-еле,
То затухал, то замирал.
Матрёшка так и не сгорела,
Страдания выдержала смело,
А стойкий дух её и тело
Достойны кисти и пера.
И так случиться может с каждым,
Кто поперёк Матрёшке скажет,
Матрёшка-фобия однажды
Им отольётся всё равно.
А если он не с теми дружит,
То может быть ещё и хуже –
Окажется в глубокой луже
От этой своры писунов.
КЕМСКАЯ ПЕРЕСЫЛКА
Расстрельные эшелоны
Пожизненно от звонка,
На кемский причал вагоны
По рельсам везут з/к.
Ревущая лесопилка,
Бараки, мороз и смрад;
За проволокой пересылка –
Преддверие в ад.
Припев
Там, где кончается власть Советская,
И начинается соловецкая,
Там зверство с каторгой обвенчались
На Кемском про́клятом причале.
Со злобным щемящим рёвом –
Пол суток рабочий день;
Надрывно таскали брёвна,
Плывущие по воде.
В нетопленые бараки,
Воротятся, одубев,
И сушат белье во мраке,
Что сохнет лишь на себе.
Припев
За те брёвна потом валютою
Платили щедро буржуи лютые,
И находили там под корою
Слова, написанные кровью.
Набитые душные трюмы.
Нагруженная баржа
Безжизненно и угрюмо
По морю везёт каторжан.
Прижаты друг к другу спины
Костями сутулых плеч
Так плотно, что смерть взбесилась,
Что места нет, где прилечь.
Припев
Там, где кончается власть Советская,
И начинается соловецкая,
Там зверство с каторгой обвенчались
На Кемском про́клятом причале.
Виктория Викторовна ЗИМЕНКОВА
Виктория Зименкова окончила Школу-студию (ВУЗ) МХАТ. Актриса театра и кино, режиссёр, продюсер, сценарист, поэт, писатель, член Гильдии актёров кино Союза кинематографистов России, член Союза деятелей музыки, кино и телевидения и член Российского Союза писателей. Стихи и прозу начала писать на стыке третьего тысячелетия – с 2000 года. Периодически публикуется в различных литературных альманахах и коллективных сборниках.
В настоящее время ею написаны более трёхсот стихотворений, два романа, повесть, несколько киносценариев, по одному из которых она сняла короткометражный художественный фильм «Жить нельзя умереть».
В 2017 году у Виктории вышел в свет сборник стихов «На грани» (Москва, 2017г.), а через год – издана книга прозы «Несуществующий или пять секунд» (Москва, 2018г.), куда вошли два романа и повесть.
Виктория увлекается восточными практиками (йога, цигун, тайчи). Восточная философия находит отражение и в её стихах, и прозе. Прожив два года в Таиланде, она увлеклась ещё биохакингом – это системный подход к изучению организма, контроля здоровья, который совмещает научные методы исследования и экспериментальные практики. Главная цель биохакинга – улучшение качества жизни и долголетие. Виктория очень увлеклась разработкой тренингов по биохакингу мозга по улучшению когнитивных способностей человека, разработала свою систему упражнений, способствующих их развитию и продолжает увлеченно работать в этом направлении. Однако, по-прежнему не забывая и о поэзии…
В МИРЕ МУЖЧИН
В этом мире мужчин, –
в бесконечно изменчивом мире,
Ты по краешку солнца
босыми ногами идёшь.
И потоки любви и желаний
то уже, то шире –
Мельтешат сотни лиц, голосов,
мыслеформ и одёж.
Ты стремишься понять этот опыт,
но он ускользает…
Понемногу теряешь серьёзность,
добреешь чуть-чуть.
И вплетается новый узор
в уникальность мозаик,
С каждым новым мужчиной,
ОПУСТЕЛ ПРИЧАЛ
Изразила дверцы древнего собора
каменным узором кружевная вить.
Не разрушить словом времени узора.
Колесо сансары не остановить.
Заполняя негой тишину пространства
музыка природы трепетно звучит.
Сквозь ветра и звёзды призрачного транса
затеряла юность в вечности ключи.
К древнему собору заросла дорога.
Навевают травы тихую печаль.
Здесь монахи жили. И молили Бога…
Отпустило время. Опустел причал.
ОПАСНЫЙ МИР
Однажды свой разум в поток погрузив,
Я вдруг очутился в долине сомнения…
Тот мир был опасен, безумен, красив.
Тот мир был знаком мне ещё до рождения.
Я ночью беременел, утром – рожал,
Стихи извергались стихийною лавою!
И чёткая рифма, как острый кинжал,
Впивалась в сознанье поэмой стоглавою.
И этой болезнью я был заражён.
Она развивалась и стала хронической.
Я музу лелеял, убив своих жён,
Пленясь состоянием ипохондрическим.
И дети мои, эти вскормыши дня –
Ночами от музы моей зачинались.
Они восхищали, стращали меня,
Плодились, как кролики и не кончались.
И как в лихорадке, в блаженном бреду,
Тонул в метафизике лун безнадёжно я…
Нейронами мозга витляя в аду
На странной планете, где жизнь выпендрёжная.
Где небо невспаханным полем лежит,
Бурлит под ногами кипучей магнезией,
Расплавленным золотом, облаком лжи,
Окутавшим голову в царстве поэзии.
РАСКИНУЛИ ПАЛЬМЫ
Раскинули пальмы большие ладони-лапы…
Пичуги какой-то голос надрывно звонкий…
Художницей я не стала, хотя могла бы.
В Колумбии не утонула, на Амазонке.
С годами растратив силы, простив обиды,
Сто раз начиная по кругу бежать сначала,
В чулан заперев и на цепь посадив либидо,
Я повести о монахе одном писала.
От всех эзотерик мозги завязав на бантик,
Спустилась на землю, как статуя с пьедестала.
Морскою болезнью не мучил меня Атлантик.
Художницей я могла бы… да вот – не стала.
КРУГИ На ВОДЕ
Круги на воде… Это капли
Дождя обнажают пространство,
Сливаются с памятью странствий,
Блестят острием, будто сабли.
Круги на воде – это время
Расходится веером жизни.
Нас тянет на запах отчизны,
Где пепла и горечи бремя.
Баллады и арии спеты –
Кругами от чакры сердечной.
И странно найти в первом встречном
Песочных часов амулеты.
Круги на воде. Это камни…
В МЕЛОДИЧНОМ ЗВОНЕ
Из окна террасы: призрачным скитальцем
Одинокий парус… Голубая даль…
Горький кофе в чашке обжигает пальцы.
Я искала счастье, а нашла – печаль.
Азиатский воздух пряностями дышит.
Медленно ступают мягкие шаги…
Чем эпичней драма, тем взлетаешь выше
На виток спирали, отпустив долги.
Я вдыхаю грудью бесконечность жизни!
Пальма гладит крышу ласковой рукой…
В мелодичном звоне утихают мысли…
Я искала счастье, а нашла – покой.
ОТ ТЕБЯ ДО ТЕБЯ
Первобытный огонь истребя,
В пене слов, пепел снов беспробуден.
Я живу от тебя до тебя
В перекрёстках изломанных буден.
В перехлёстах замыленных дней,
Я бреду, будто чахлая живность.
И как истинный гиперборей
Ты скрываешь свою постижимость.
Затерявшись в годах-городах,
Мы в иллюзиях вечных Инь-Яней.
Ожиданье в песочных часах
Каменеет немым изваяньем…
Но твои ипостаси теперь
Я не буду преследовать тенью.
Этот мир бесконечных потерь
Засияет от преображенья.
Александр Маркович КУПФЕР
Александр Маркович Купфер родился в 1943 году в Москве.
Окончил мехмат МГУ им. Ломоносова. Около 40 лет преподавал информатику и прикладную математику в одном из московских вузов.
Помимо работы по специальности, занимается вопросами музыкальной и общей эстетики, теории пианизма и сопутствующих областей. Автор многочисленных публикаций по данным вопросам.
Работает и в области художественной литературы. Автор книг «По другому не выходит» (2019), «Минор уроним» (2021), «Это не всегда так пишется» (2024).
В данном выпуске альманаха автором представлены материалы разных жанров, в частности, стихи с переменно-акцентной ритмикой, наблюдениями и возникающими раздумьями в стихах и прозе, часто в юмористической манере.
РАННЯЯ ОСЕНЬ-2023
Закаты осени всё доле,
Такого не увидишь днём.
Закатною игрой с огнём
Мы можем насладиться вволю.
И не забудем про рассвет –
Он о весне напоминает
На небе искры звёзд всё тают,
Как будто там последний снег.
ДЕКАБРЬ-23
Одел природу снег
В костюмы белые, как летом
А греет разве цвет?
Так не спросил нас снег об этом.
Есть солнце – вам приходит луч же!
Но не беда:
Хотели ведь как лучше,
А вышло – как всегда.
***
Отдохнуть…
Но безделье – не всегда к этому путь
Отдых во многом – перемена занятий.
Не скучно, значит – отдыхаешь без изъятий.
О ЯЗЫКЕ, ЛИТЕРАТУРЕ, МУЗЫКЕ
Николай решил сам стать цензором Пушкина. Маяковский пожелал, чтобы его работу в конце года принимал Сталин.
После гибели Пушкина Николаю осталось только назвать его «Лучшим, талантливейшим поэтом» соответствующей эпохи.
Как бы ни был настроен к правителям поэт,
Для него хуже невнимания ничего в мире нет.
***
Французский и немецкий языки были для России и СССР «своими», английский же был «чужим» (Конан-Дойль, Поль Робсон, Вальтер Скотт, Давид Копперфильд). Постепенно и он начал «осваиваться» (Пол Маккартни).
***
«О том, что» – печка, от которой танцуют большинство допущенных к СМИ.
«Более малый» – теперь другое обычное их выражение.
***
В Интернете не всегда указывают переводчиков иностранных текстов.
В одном переводе рассказа Эдгара По «Убийство на улице Морг» перепутаны шашки и шахматы.
***
Не Хосе по-испански, не Жозе по французски, а полюбившееся всем Хозе («по-русски»!). Наши переводчики (часто переводчицы) обладали удивительным тактом. Умели соединить очарование иноземного с удобством отечественного Не Санхо, а Санчо Панса.
Интересно, что даже великие писатели нередко в этом уступали им, предлагая подчас неприемлемые для русского читателя варианты имён и заглавий.
Прижились Дон Жуан, а не дон Гуан Пушкина, Рике-Хохолок Касаткиной (возможно, Мадведкиной), а не Хохлик Тургенева.
***
Дон Кихот – пародия на пародию. Бесценную мысль вбросили в программе «Наблюдатель» 19 декабря 2023 г.
Насколько это ближе читателям! Разве стоило ради пародии на рыцарство писать огромное, к тому же входящее в число самых великих произведение!
Сервантес «отмывает» с образом главного героя, как бы сказал Гоголь «вместе рыцарскую модель поведения».
***
Поэт Леонид Иоффе воскликнул по поводу книги Нейгауза: «Об искусстве фортепианной игры»:
– Если бы так кто написал о поэзии!
I
Как символ гордого величья,
Как некий благостный завет,
Высокое косноязычье
Тебе даруется, поэт.
Л. Гумилёв.
Не в первый раз цитирует автор эти строки Гумилёва. Что о них сказать? Лучше банального «нет слов», ничто не приходит на ум (если есть); лучше Гумилёва не скажешь, но всё-таки хочется (конечно, не лучше).
В поэзии определения должны быть немного не к месту. Чтобы не напрямки. (Надсон, Асадов, «старинные» романсы).
Сказал Оскар Уайлд когда-то
В «Портрете Дориана Грея»:
Лопату кто зовёт лопатой,
Годится лишь работать ею.
II
Не то ли и в музыке?
Ми минорный Вальс Прокофьева из балета «Золушка» («Золушка и принц») во многом берёт начало из самого известного до-диез минорного (7-го) Вальса Шопена.
На первый взгляд, общего у них только трехдольность. Однако, интервалика, часто обращённая, сопоставление ритмов, частей формы – всё это может навеять на мысль о названной связи. Начало у обоих – малая секста; у Шопена вверх, у Прокофьева – вниз (после большой терции).
Это как бы вариация на тему Шопена с любовно привнесённым юмором. Если и пародирование, опять же любовное. Но вообще-то, между нами говоря, кто же не любит Шопена? Каждая нота немного, а кое-где и много, не к месту.
И вот только здесь автору вспомнилась характеристика Прокофьева, данная ему, кажется, Глазуновым или Лядовым, что вот, мол, теперь у него появился свой стиль, а до этого был «Шопен с фальшивыми нотами». Автор, помнится, немного пожалел об этой эволюции. Ну что же, значит, композитор «вспомнив молодость», создал шедевр, заметный даже на общем фоне его великого наследия.
***
Как заметил Адорно, в поздних сонатах Бетховена, объективность и условность вступили в союз, обусловленный смертью.
Недавно это помогло автору понять странное жутковатое чувство, охватывающее его в конце фуги ре-минор И.С. Баха из знаменитой органной «Токкаты и фуги». Там «объективность» – восходящие и нисходящие, как в упражнении Ганона, гаммы.
***
У Баха, по нашему мнению, одним из основных является образ ласкового отца, от имени которого он и ведёт разговор со слушателем. В литературе подобный образ – отца, командира, наставника свойствен А. Гайдару. («Судьба барабанцика», «Школа», «Голубая чашка», «Дым в лесу).
У Моцарта такой разговор часто ведётся как бы от лица ласковой матери. Наверное, и у Баха, и у Моцарта присутствует и религиозный аспект, но трактовка отличается удивительной человечностью.
***
Не раз отмечал автор, что советская массовая песня – дорога к классике. Но многие ли по ней пошли? Конечно, нет. Но и немногие – процентов пять оказывали большое влияние на окружающих. А большинство, которое осталось приверженцами массовой песни, испытали влияние общей музыкальной атмосферы.
***
Автор много писал о Дунаевском, выдвигая гипотезу об использовании композитором классики в качестве «фольклора», в том числе в песне «Дальняя сторожка» в 2008 г., где усматривал прототип в «Сурке» Бетховена.
Как же он был радостно удивлён, прочтя недавно в Интернете отклик за подписью «Стелла Зиновьевна» с наблюдением сходства мотива «Услышишь его, узнаешь его» и аналогичных с одной из самых выразительных секвенцией в Мазурке №45 g-moll, Op.67№2 Шопена!
Значит, не одинок!
***
Обязать бы СМИ (как бы в порядке замены радиоточки) – 10 минут классики в день с объявлением названия и указанием автора каждого отрывка.
***
По аналогии с «Забытым вальсом» №1 Листа, Мазурку Ор.3 №6 А. Скрябина можно назвать «Забытой мазуркой». Она чудесно перекликается с «Листком из альбома» Э. Грига №7 e-moll из 1-й тетради «Лирических пьес», включая великого норвежца, наряду с Листом, в число предшественников Скрябина.
«Забытость» и в Вальсе Листа, и в Мазурке Скрябина моделируется самой формой. Играющий как бы всё время припоминает фрагменты.
БАЙКИ
– Цепная реакция, – извинялся хозяин собаки, чуть
не укусившей прохожего-ядерщика.
ПОДРАЖАНИЕ НАРОДНОМУ
Полюбила сценариста,
Думала, что хорошо.
Он списал с меня сценарий,
А потом к другой ушёл.
Жена – не орнитолог, окольцевав, на свободу не отпускает.
Тамара Кдейман.
Путь к замужеству у Майи Михайловны
оказался долог,
Чтоб не сказать боле.
Она – рассеянный орнитолог
И каждый раз отпускает очередного жениха
с кольцом на волю.
Лилия ГУЗИКОВА
Лилия Гузикова – самая юная автор нашего альманаха. Ей семнадцать лет. Она москвичка, учится в 11-м классе общеобразовательной школы. С детства Лиля росла пытливым и любознательным ребёнком. Её интересовало всё, что её окружало. Что? Где? Когда? Зачем? – ответы на эти и другие вопросы она получала из разных книг, к которым рано пристрастилась. И, конечно же, самым любимым в школе предметом её стала литература. Своими любимыми авторами она называет из русской классики Н.В. Гоголя: из зарубежной – В. Гюго, В. Шекспира. Из современных писателей любит читать фэнтези – Екатерины Звонцовой, Анастасии Гор, Ли Бардуго. Сильное впечатление также оставила недавно прочитанная ею книга «Книжный вор» Маркуса Зусака…
Но Лиля не только много читает, с ранних лет она делала попытки, и сама что-то сочинять. Этому способствовала её буйная фантазия, которая не прекращает её посещать и поныне. В 12 лет она написала свой первый рассказ, который дал толчок к дальнейшим её сочинительствам. Сейчас в её литературном багаже уже более десятка рассказов на самые разные темы, и она не останавливается на достигнутом, продолжая оттачивать своё мастерство. Она мечтает связать свою жизнь с литературной и издательской деятельностью.
А пока Лиля активно участвует и в разных мероприятиях школьной жизни, она – участник и лауреат московских и всероссийских Олимпиад. В этом году Лиля приняла участие во Всероссийском педагогическом диктанте – 2023, где стала финалистом. Ей был вручён Диплом Победителя Всероссийского педагогического диктанта-2023 «Педагогические идеи прошлого, определяющие будущее».
В предыдущем выпуске альманаха читатели впервые познакомились с творчеством Лилии Гузиковой. Сегодня мы публикуем новые рассказы юного автора.
ВАМПИРЫ
Эллен точно знала, что вампиры существуют. Просто они маскируются под обычных людей, а на охоту выходят по ночам. Им страшен свет и чеснок, поэтому Эллен никогда не выходит из дома без головки чеснока и не гуляет допоздна. Иначе выпьют ее кровь. Глоток за глотком.
Эллен все считали странной. «Вампиров нет», – говорили они ей. «Вампиры чертовски привлекательны» – заговорщически шептали ей девчонки, насмотревшиеся «Сумерек». Но Эллен твёрдо верила, что вампиры существуют, и они кровожадные существа, которые ищут не романы, а лишь пищу для себя.
Эллен сторонились. Это её задевало, но пережить можно было. Хотя иногда она с завистью косилась на группки щебечущих девочек и болтающих мальчиков. Должно быть здорово, когда кто-то разделяет твои интересы…
Однажды с ней заговорила одна девочка, Ната. Она поддержала Эллен в её вере, и они вместе обсуждали, что делать в случае вампирского апокалипсиса на Земле.
Поначалу всё было прекрасно. Они общались, дружили, делились секретами. Хотя делилась в основном Эллен, Ната была более закрытой, пусть иногда и делилась какими-то ничего не значащими мелочами.
Порой Эллен начинала чувствовать себя не очень. Физически все нормально, но уставать она стала больше, да и настроение чаще становилось меланхоличным. В целом, состояние было ещё хуже, чем, когда она была одна. «Но вряд ли это из-за Наты,– думала она, – Она же такая добрая».
Но в какой-то момент Эллен обратила внимание, что её мнение практически не учитывается. Даже когда Ната была неправа, всё равно всё делается так, как она хочет.
Эллен было всё хуже. На банальный хронический недосып уже нельзя было свалить. По ощущениям, будто кто-то регулярно тянул её ментальную энергию, кусок за куском, глоток за глотком. Ната всё больше и больше плевала на чувства Эллен. Было важно только то, что касается Наты.
Иногда Ната игнорировала Эллен и по целым дням могла не общаться с ней. Будто наказывая её за что-то. Но за что? За доверие? За дружбу? За редкие моменты бунтарства в попытках напомнить о себе, от которых она сразу становилась эгоисткой? Ната демонстративно показывала, что, кроме Эллен, у неё куча друзей и вообще последняя должна ей в ноги кланяться за то, что она общается с ней.
Эллен становилась всё более зависимой от Наты: ей казалось, что никто с ней не будет общаться, кроме Наты.
Ната же становилась всё хуже и невыносимей. В голове Эллен её подруга теперь представлялась только с вампирскими клыками. Очень большими и острыми, с которых капает кровь. Кровь Эллен. Излишки, что не были выпиты.
Эллен начала понимать: почему она такая обессиленная в последнее время, но теперь уже поздно было что-то менять. У неё практически не осталось сил. Да и токсичные установки давали о себе знать.
В какой-то момент Ната сама бросила её, она нашла себе более престижных друзей, которых, очевидно, она ценила намного больше Эллен. Да и от последней уже и пользы никакой не было. Зато последняя осталась с ворохом своих комплексов и проблем, что внушила ей вампир.
Ментальной энергии у Эллен совсем не осталось. И внезапно ей пришла в голову одна идея. Что, если теперь забирать чужую?
Эллен точно знала, что вампиры существуют. Просто они маскируются под обычных людей. Но охотятся они не только по ночам, а солнечные лучи и свет им не страшны. Они втираются в доверие, чтоб выпить твои жизненные силы, ментальную энергию, как самую полезную родниковую воду. Глоток за глотком. И сама Эллен теперь была одной из них.
ШАБАШ
-А вы слышали, что Нюрка замуж выскочила? – заговорщически прошептала одна из офисных секретарш на обеденном перерыве двум своим подругам-коллегам.
-Да ну? Кто ж на эту жабу посмотрит? – всплеснув руками с вызывающим ярким маникюром, подметила вторая.
-Да ясен пень, здесь что-то нечисто. Может, ей наследство оставили, и он на него клюнул, – прокомментировала третья, оскалив зубы, как бы говоря, что она шутит, но в исполнении её достаточно кривых и жёлтых зубов (и одного чудом затесавшегося протеза), это выглядело скорее жутковато.
-Да какое у неё наследство?! Скорее всего на этого супруга просто нормальные женщины не клюют, – завистливо прошипела первая и, качнув головой с пышной ярко-красной химзавивкой, перевела фокус на другую тему, – А вы слышали, что Маньку повысили? До главы отдела.
-Да ну?! Эта тупая кикимора теперь глава отдела? Да за какие такие заслуги?! – почему-то возмущённо скрипнула зубами третья, от чего оглушительно клацнул единственный протез. Возможно, она однажды мечтала занять это место.
-Да понятно за какие заслуги, – недобро усмехнулась вторая и прошептала что-то, отчего вся троица залилась злорадным смехом.
-А вы слышали, что Тамарка уже третьего ребёнка родила? – предложила другую тему третья.
-Да ну? У неё свой личный инкубатор для них? – язвительно озвучила вторая и выразительно подняла свои длинные наманикюренные когти вверх, подчёркивая свою мысль. И мысленно добавила, что её-то судьба такими подарками уже которой год обделяет, как бы она ни пыталась.
-А ведь чем больше детей, тем больше расходы, а значит скоро уже в убытках они с мужем будут, не так-то много зарабатывают, — саркастично-задумчиво протянула первая, качая своими искусственными кудрями и отметив, что они с мужем уж точно троих не потянули бы, да и вообще они и так еле-
еле концы с концами сводят.
— А вы слышали, …
На этом моменте одна работница, которая хотела сообщить трём сплетницам, что обеденный перерыв закончился ещё минут 10 назад, передумала и вышла из офисной столовой. Ещё не хватало самой попасть под раздачу этого шабаша завистников с их ведьминскими заговорами. Если, конечно, уже не попала. От некоторых людей лучше держаться подальше. Да и это не её дело, если им за продление посиделок влетит.
СВИТЕРА ЦВЕТА КАКАО
Два близнеца. Два ростка от одного растения. Вместе с самого рождения и знают друг друга, как никто другой.
Два разных характера. Два разных набора навыков и интересов. Но тем не менее, два лучших друга. Два сиблинга и в некотором роде две родственные души. Однажды один из близнецов протянул другому связанный им свитер. Большой, уютный, мягкий. Цвета какао, что они так любят пить по вечерам. А после указал на тот свитер, что был на нём. Точно такой же. Два свитера цвета какао.
И оба они будут постоянно носить их и беречь. Два свитера – символ их близости. И даже когда свитера станут маловаты, они всё также будут занимать почётное место в их шкафах.
Но вот дети повзрослели и отдалились друг от друга. Два разных места жительства. Две разные профессии. Две разные семьи. Даже два разных питомца. И видятся близнецы теперь, по большей части, лишь на семейных торжествах.
И лишь два однотонных свитера цвета какао не передариваются, не выкидываются, не убираются куда подальше. Они и по сей день гордо висят в шкафу. Хранят вечную память и родство.
КЛУБНИЧНЫЕ ЛЕДЕНЦЫ
Алые осколки разлетались по полу. Заторможенно и неторопливо. Вдребезги. Крупные на маленькие кусочки. Маленькие на крошечные. Крошечные в крошку. И лишь на палочке от леденца остался более-менее отчётливый и неломаемый фрагмент. В форме сердца. Какая ирония!
Её тело… Шрамы. Синяки. Следы побоев. Но самое ужасное… Тело можно вылечить. Оно может стать таким как прежде. Ну, или практически таким же. А вот раны на душе живут вечно. Затихают, а потом вновь оживают. Накатывают болезненными волнами.
Клубничные леденцы в форме сердца всегда были её любимыми. Кисло-сладкий вкус ягод. Насыщенный красный цвет в различных оттенках. И форма… Будто она откусывала кусочки от настоящего сердца, из крови, и оно разваливалось прямо на глазах. Медленно. И с хрустом.
Чем больше она была в отношениях с Ним, тем чаще ей требовались леденцы. Будто они могли восполнить и вернуть ей недостающий запас приятного тепла, ласки, нежности. Сахар выделяет гормон счастья. В леденцы кладут сахар. Если гормон счастья не вырабатывается в отношениях, то логично же брать его извне? Её лимит истончался. Пожирался. Тратился. Уничтожался. Он как упырь, выпивал из неё все соки, не оставляя ни одного уголка, ни одного живого места. Эти побои ничто по отношению с этим… Высокомерием. Будто смотрел, и видел не её, а какую-то букашку. Досадное нелепое глупое насекомое низшего ранга.
Клубничные леденцы цветом напоминали алые паруса Ассоль. Она тоже гналась за мечтой. Он был таким обаятельным! Таким заботливым! Таким нежным! А ещё эта карамель напоминала кровь, которой и были пропитаны все её отношения. И даже красную тряпку матадора, предвещающую новую атаку быка и новую опасность для жизни.
Она взяла леденец, открыла шуршащую прозрачную обёртку. Во рту чётко чувствовался вкус металла, и его отчаянно хотелось пригасить чем-нибудь более сладким.
Но рука с новой порцией его «заботы, внимательности и, самое главное, любви» предательски дёрнулась. Ладонь раскрылась. Кровавые осколки сласти рассыпались по полу, встречаясь с верной смертью. Хрупкое сердце. Очень хрупкое.
Она отрешённо за этим наблюдала. Руки, плечи, тело тряслись, но глаза были сухи. Они были безучастными и холодными. Новые следы насилия беспокоили тело, но не душу. Душе было плевать. Она и так кровоточила, покрывалась шрамами. Искала портного, что сможет зашить все прорехи.
А потом в комнате возник он. Крадучись, как кровожадный хищник. Улыбаясь, как хитрый кот. Шагая уверенно и властно, как кукловод. Его любимая марионетка, с которой можно делать всё что угодно.
Он обнял её со спины. Она дёрнулась. Он стал её успокаивать: «Солнышко, это больше не повторится.» Она кивнёт и останется. Они вместе обработают раны, синяки и прочие оставленные им отметины. Перекись водорода. Бинты. Пластыри. Мази. Антибиотики. И вроде всё снова хорошо. Он опять внимателен, нежен, заботлив. А потом новая вспышка ярости. Новая временная поволока на глазах. Искренняя убеждённость, что он делает для неё всё, а она плохая и сама всё портит. Его самооправдания всё убедительней и убедительней. Он тоже человек. Он тоже может чувствовать вину и вспоминать, что так делать нельзя. Но тут же скажет, это другой случай. Это его собственность, и он сам решает, как с ней обращаться.
И снова надо залечивать наказания за её непослушание, его паранойю, или просто нанесённые «для профилактики». Он скажет: «Солнышко, больше так не будет.» Она кивнёт. И он, и она знают, что это не так, но не сознаются. Даже себе. Опять верят собственному обману. Обману, в который хочется верить. Его обещания звучат всё холодней и суше. Её сопротивление всё слабее. Ускользающие дни, когда всё хорошо, появляются всё реже. И это уже не любовь. Давно не любовь. А токсичная зависимость и привычка.
Кроваво-алые осколки разлетались по полу, звякая. Заторможенно, неторопливо, медленно, мучительно, привычно, практически незаметно. Вдребезги. Крупные осколки на маленькие. Маленькие на крошечные. Крошечные в крошку. И нет никакой палочки от леденца. Это было её собственное сердце.
«КОГДА ТЫ, НАКОНЕЦ, УМРЁШЬ?»
Он опять потерял сознание. Улицу тускло освещали фонари. В том числе и тот сугроб, куда свалился этот алкоголик. Пушистая, мягкая горка снега и… вот это подобие взрослого человека.
Диссонанс. Антитеза. Антонимы. Противоположности. И ты, опять, расправишь свои перистые, светлые крылья, полетишь к нему и начнёшь доставать оттуда. Не хватало, чтобы насмерть замëрз.
Белое на белом. Ангельские крылья и сугроб. Красиво.
Устало вздохнув, ты поднимешь его и отнесёшь домой. А ведь когда-то очень радовался своему первому заданию. Верил, надеялся, восхищался, наивно глядел в будущее, был уверен, что свет есть в каждом и каждый достоин света.
А теперь? Что с тобой стало?
Опустошëн, сломлен, разочарован. Устал и ждёшь момента, когда сбросишь эту ношу со своих плеч и крыльев. Ты повзрослел и узнал правду о людях.
Этот человек действительно тяжёлый. Он полностью обмяк, и всей своей сонной тушей навалился на твои руки. Но ты уже привык перемещаться с таким грузом. Хотя в первое время много падал.
А ведь он даже не знает о своём хранителе, который помогает ему на протяжении столь долгого времени. Кстати, а сколько прошло времени? Год, два, десять? Уже и не помнишь это. В один день ты просто перестал следить за естественным ходом событий и дней. Эта рутина затянула и поглотила.
Наконец, вы долетели до пункта назначения – его дома. Теперь принимаем человеческую форму, изображаем сцену «Я веду домой своего пьяного друга» и доходим до квартиры.
Вот так. Правильно. Заходишь в его квартиру, смотришь на беспорядок внутри, и кладёшь на диван. Укрываешь. А мысленно думаешь: «Когда ты, наконец, умрёшь?»
Да, это звучит алогично, но это правда. Ты должен хранить его, ведь ты – ангел-хранитель, но это не означает, что когда придёт его время, то он не умрëт. Все люди умирают. Рано. Или поздно.
Ты должен следить, чтобы он избежал опасностей и не умер преждевременно. Но потом… Когда наступает смертный час, тебе мешать запрещено. А когда смерть перестанет быть преждевременной – сообщат.
Остаётся лишь нести этот крест. Бремя. Тяжесть.
День за днём.
День за днём.
День за…
Внезапно браслет на твоём запястье лопнул. Это была окова. Точнее, в некотором смысле.
Браслет – знак свыше. Если он сломался, значит, не более, чем через 24 часа подопечный должен умереть. И тебе нельзя мешать этому.
Он… Умрёт завтра?
***
День. Яркий, светлый день. Пастельно-голубое небо с белыми пушистыми повелителями снега. Солнце в зените. Светит, но не греет. Да и светит, если честно, слабовато. Будто оно хочет отдохнуть от своей работы.
Твой подопечный сидит под навесом беседки и пытается собрать разбежавшийся табун мыслей. Он проветривается, считает, что помогает от похмелья. Тебе остаётся лишь наблюдать за ним. Он может умереть, как угодно. Подраться с бомжом за бутылку водки, упасть в сугроб и не проснуться, отхватить сердечный приступ и многое другое.
Вдруг вполне безмятежное выражение лица подопечного сменяется более тревожным. Выражение глаз становится более осмысленным и настолько нервным, что непроизвольно стал дёргаться левый глаз, как при астигматизме.
Он поспешно вытащил телефон из кармана дрожащими руками и, посмотрев на экран, выронил на пол беседки. А вслед за устройством и сам резко опустился на колени, с лавки на землю, и вытянул руки вперёд в жесте мольбы.
– Прости меня, моя дорогая, – звучал его голос несвязно, приглушëнно и даже пристыженно. – Я должен был навестить твою могилу… Ещё дней пять назад. В годовщину… твоей смерти. А не…
Подопечный внезапно схватился за голову, будто у него началась мигрень. Продолжение неоконченной фразы легко было понять.
Ты, увидев дату на дисплее, сразу всё понял. В тот день его жену задавил пьяный водитель. Умерла на месте. Того потом нашли, засадили, но разве это поможет горю? Вернёт её чудесную улыбку? Искренний взгляд фиалковых глаз? Милые веснушки? Колокольчиковый голос? Именно так считал твой подопечный.
Он держался какое-то время, но потом стал потихоньку спиваться. Сейчас он уже напивается до бесчувствия. Может, и хорошо, что он умрёт сегодня. Не успеет узнать все болевые ощущения цирроза печени или других заболеваний, провоцирующихся спиртным.
Он потерял жену, а потом потерял работу и друзей. Остались лишь сбережения на чёрный день, которые он безбожно тратит. Тебе поручили следить за ним, когда уже нельзя было увести от этой пагубной привычки.
Подопечный заплакал. Жидкость прозрачными жемчужными бусинками выливалась из глаз, начиная образовывать на лице дорожки и лужицы. Эти жемчужинки переросли в полноценный водопад из слёз. А мужчина всё больше заходился в истерике.
В этот момент тебе по-настоящему стало жаль его. Да, он сам разрушил себе жизнь. Но, может, ты был к нему всё-таки немного несправедлив?
***
Пустынное кладбище. Мёртвая тишина. Ни одного человека. Ни одного животного. Всё будто вымерло или остановилось в этот промежуток времени. Были лишь твой подопечный, да кладбищенский сторож, который уже давно стал частью декорации этого места – настолько к нему привыкли.
Подопечный принёс цветы. Скудный, маленький букетик, нарванный с чужой клумбы из-за малого количества денег. Он засадил его в землю, чтоб ветер не унёс раньше времени. Протëр фото улыбающейся до ушей женщины на могильном камне.
Когда ты в последний раз видел у него такие же искренние эмоции, как сейчас? Он тосковал и скучал по ней. Он радовался, что, наконец, навестил кладбищенскую плиту. Он как будто беседовал не с могилой, а с женой. В его покаяниях не было ни грамма фальши. Он с горечью смеялся над тем, во что превратился.
Жена бы обрадовалась такой честности. Такое ощущение, что именно сегодня, внутри заснеженной сверху беседки в нём что-то поменялось. Будто он всё осознал.
Ты задумался, имел ли этот монолог сакральный смысл. Вдруг это был первый шаг на пути к очищению? Но почему сегодня, в день смерти?
***
Замызганный дешëвый паб. На что ты надеялся?
В этот раз он хотя бы колебался. Нерешительно переступал с ноги на ногу. Поворачивался то в одну сторону (паб), то в другую (дом). Но привычка оказалась сильнее.
Его организм требовал новую порцию отравы. Пред-
смертную.
Последняя рюмка. Последние деньги. Последнее времяпровождение на жёстком табурете у стойки с знакомым барменом. Тот лишь, узнав постоянного посетителя, усмехнулся, но налил. Кажется, специально для этого клиента сотрудник не сильно разбавлял напиток водой.
Получив долгожданный алкоголь, твой подопечный виновато уставился на него. И сначала не решался отпить. Словно увидел себя со стороны. Раба своей зависимости.
Но всё равно придвинул к себе рюмку, поднял и выпил. Почти залпом. А потом попросил ещё.
Его глаза всё больше стекленели. А ты ничего не мог поделать с этим. Как минимум, конкретно сейчас ты не можешь влиять на него. Нельзя мешать судьбе. Таков закон.
К слову, ты и раньше вытаскивал его из подобных заведений. Иногда силой, иногда ментальным воздействием заставлял встать. А иногда не помогало ни то, ни другое, как вчера. И тогда он напивался очень сильно.
Больше не осталось ни цента, ни копейки. Он отдал бармену всё. И, допив всё, он пытается встать и чуть не падает. Но каким-то чудом смог удержать равновесие.
Вы вышли из той жуткой дыры.
***
Он спотыкался на каждом шагу. Слегка бредил, алкоголь рисовал несуществующие, волшебные образы, помогающие забыться.
Ты не держал его. Нельзя. Но тягучее и тяжёлое предчувствия гложило. Что-то должно произойти.
Фонари тускло освещали улицу. Кажется, ещё тусклее, чем прошлой ночью. Еле-еле можно было различить собственные руки и дорогу перед собой.
Один фонарь и вовсе погас.
Вдруг… Он не услышал или не обратил внимания на автомобильный сигнал. А водитель просто не успел затормозить. Неоново-жëлтый свет фар разукрасил и прогнал тьму, но было уже поздно.
Ты зажмурился.
Водитель поспешно выскочил из машины и заметался. Начала собираться толпа. Кто-то крикнул: «Вызовите скорую!» Кто-то приблизился к месту происшествия, пытаясь разглядеть в мессиве человеческое тело. Кто-то вызывал и скорую, и полицию – словом, всех, кто мог бы помочь. Кто-то шокированно и ошарашенно смотрел на происходящее, с водителем, который был испуган не меньше. Кто-то скрылся из этой злополучной сцены. Один умник стал докапываться до водителя, чтобы понять был ли он трезвым за рулем.
– Ты не виноват. И он не виноват. Так решило провидение, – попытался высказаться ты, но тебя никто не услышал. Сейчас твоя миссия была завершена.
Смешанные и даже немного противоречивые чувства испытывал ты. Жалость. Облегчение. Беспокойство. Тоска. Интерес к следующему заданию.
Хоть подопечный часто воспринимался, как лишняя ноша на спине, ты всё равно успел привязаться к нему. Тебя интересовало сможет ли он увидится с женой после смерти. Но на Земле такого ответа не получить.
Ты расправил свои крылья. Подпрыгнул. И взлетел. Пора домой, на светлые небеса.
Волшебная лавка
Говорят, есть магическая лавка, где каждый может найти именно то, что ему нужно. От каких-то волшебных артефактов до чего-то менее материального, например, сны или определённые мысли. На полках этого магазина лежат и волшебные вещицы, выглядящие как обычные бытовые предметы, и необычная еда и зелья, что вызывают у человека необходимые ассоциации, эмоции и чувства, и даже справочники со списком положительных аффирмаций, которые можно купить для себя или своих близких.
Рассказывать о ней кому-либо просто не имеет смысла: другие люди всё равно не видят товаров из лавки, попавших в реальный мир. А когда они (товары) выполняют своё предназначение, то просто исчезают. Куда? Никто не знает, может быть, они просто возвращаются в лавку.
Где находится эта волшебная лавка никто не знает. Она сама появляется на пути того человека, которому нужна. А внутри продавец – добрая, обаятельная рыжеволосая девушка. Она с первого взгляда определит, что именно вам нужно и продаст за символическую плату.
Говоря о плате, то для каждого она индивидуальна: именно такого размера, чтоб каждый мог потянуть. У кого-то эта одна небольшая медная пуговица, что как раз недавно была найдена на дороге. У кого-то это пара добрых слов, сказанных вслух. У кого-то это просто кусочек взятого с собой хлеба. Но если человек будет неправильно использовать полученный товар, его ждёт чуть бОльшая расплата.
Если человек слишком злоупотребляет полученной вещицей или, если человек останавливается в своём развитии, полностью полагаясь на вещь, то тогда этот товар, который он купил, или сломается, или попросту исчезнет. Нельзя просто купить себе сборник идей и после этого полностью перестать включать воображение для генерирования новых. Нельзя купить положительные мысли про себя, но при этом ничего не делать для поднятия самооценки. Нельзя перепродавать за большие деньги другим людям сны, пользуясь для этого своим снотворческим артефактом. Все эти товары от неправильного использования станут бесполезны, а став бесполезными, вскоре исчезнут.
Никто не знает, когда и кем была создана эта волшебная лавка. И никто не знает, кто эта рыжеволосая продавщица: создатель лавки или просто работник в ней? И является ли она человеком? Некоторым иногда приходило в голову, что она может быть каким-нибудь могучим духом, но доказать это они не могли.
Известно только одно: эта лавка создана, чтобы помогать людям. Помогать преодолеть свои страхи, комплексы травмы. Помогать развивать себя и свои навыки. Помогать устанавливать в голове здоровые установки взамен токсичных и многое другое.
Волшебная лавка – это лечебная терапия. Каждому в определённый период нужна такая лавка.
Ольга Андреевна ЯКОВУК
Ольга Андреевна родилась в Великом Новгороде. Спустя несколько месяцев после рождения ребёнка, семья с крошечной Олей переехала в Москву по месту новой службы её папы. Так она стала москвичкой. Потом детский сад, школа, увлечение спортом. Мама, увидев серьёзное увлечение дочери, определила её в спортивную школу по волейболу. И как выяснилось впоследствии, определила её будущее…
По окончании средней школы, она поступила на факультет физического воспитания МАПИ им. Крупской, где она продолжала играть в студенческой волейбольной команде. По окончании института Ольга играла в команде «Заречье-Одинцово», которая входила в супер высшую Лигу России по волейболу. Её, как мастера Международного класса по волейболу, пригласили поработать по контракту в команду Польши, затем Франции, и снова Польши. Вернувшись по окончании контракта в родную команду, она принимала участие в соревновании на кубок Чемпионата России, где их команда стала Серебряным призёром. Знакомство с разными городами и странами позволяли ей увидеть мир, расширять свой кругозор, знакомиться с разными народами, заселяющими эти страны. Полученные впечатления, эмоции шли в её интеллектуальную и эмоциональную копилку. Дело в том, что будучи ещё совсем маленькой, Оля обожала слушать стихи. По её признанию, они её завораживали, ей казалось волшебством, что вдруг, самые простые слова приобретают мелодичную форму. Она стала пробовать, и сама сочинять. Конечно, от тех детских литературных проб мало что осталось, поскольку на первом плане был большой спорт, соревнования, победы и т.п. Но она параллельно со спортом продолжала писать стихи. Это было скорее, как развлечения, для друзей и знакомых.
В прошлом выпуске альманаха мы познакомили наших читателей с поэмой «Джамаль. Предлагаем читателям познакомиться с новыми стихотворениями автора.
***
Куда спешу, не ведаю сама,
И жизнь в миру, наверное, игра –
Цветы, аплодисменты, рампы свет,
Огромный путь падений и побед.
Но стихнет музыка, тяжёлый занавес падёт,
Что нас тогда за гранью этой ждёт?
Мы снимем маски,
Мысли, лица обнажа,
Шагнём в небытие, кресты в руках держа.
В предсмертном ужасе лобзать мы будем пол –
Кто верил сатане или не верил,
Цепляться будет он за господа подол.
***
Кем я был? Был могильной травой.
Был я пылью дальних дорог.
Был я ветром рядом с тобой,
Был ручьём я у твоих ног.
Был я птицей вольной в лесу,
Беззащитным был я жуком
И младенцем невинным я был,
Греховодным был стариком.
Кем я буду, когда уйду?
Буду глины мягким куском,
Буду вереском сладким в бреду,
Незаметным буду листком.
***
Искал ты веры, а нашёл безверье.
Искал ума, а приобрёл смятенье.
Ты сеял святость, а пожал цинизм,
Ты слаб, ты немощен, раним,
Воображением гоним, то бога ты, то дьявола слуга.
Ты мечешься, по жизни очумелый,
Найти не в силах своего угла!
Тебя пьянит порыв случайный,
Готов ты враз перечеркнуть
Все мысли, все надежды, тайны.
Готов к земле главой прильнуть,
Просить прощения, с подаяньем
Готов ты руку протянуть,
Себе ни крохи не оставив, –
Но тут же можешь обмануть.
Ты можешь разом покаянье
-Отвергнуть сильною рукой
И в омут грязи и разврата
Ты можешь прыгнуть с головой –
С необъяснимым наслажденьем
И до истерики порой.
Ты можешь в мраке тёмной ночи
Глазами небо пожирать.
И разум душу будет рвать,
о вечном мысли,
Словно речи святого,
слух начнут ласкать,
Крылами света обнимать
куда-то рвущиеся плечи.
А можешь выпить, закурить,
Чтоб завертелось всё вокруг.
В грехе земном и в ласке рук
Предать ты можешь и забыть!
Но я иначе жизнь не смыслю –
Две бездны, два больших костра!
И не виню я праотца!
Лишь продолжаю путь помпезный,
Ветрам вдыхая и открыв глаза!
***
Как мы подвержены порою настроениям
И как податлива на вымысел душа!
Когда томимые неясным ощущением,
С тоскою жадною мы смотрим в небеса.
Тогда вдруг кажется, что ты лишился тела,
Соприкоснувшись с тайною душой,
Во что-то смутное в тебе проснулась вера,
Ты ощутил и силу, и покой!
А в небе пьяном и безумном,
Соблазна полном и огня,
Есть что-то, что тебя раздавит, –
Иль возвеличит, не шутя!
***
Горит свеча, а в пламени сгорают
Пустые тяготы исчезнувшего дня.
Приходят сумерки и окна застилают.
Дотронувшись до моего плеча,
Меня с покоем ночи обвенчают
До яркого тревожного утра.
Я пробужусь от сладкого обмана –
Исчез мираж, расплавилась свеча.
Сомнений не было, для сожалений – рано,
Смиренье вряд ли сохранит меня.
***
Разметались волосы кудрявые
По груди молоденькой и скромной.
Неужели, судьи, страшно правые,
И тебя клеймили обречённой?
Никому нет дела, что святая ты,
В Бога мы давно уже не веруем,
И к чему нам сеять этот опиум –
Мы своё в народе проповедуем.
Если враг, то, значит, враг – и точка.
Мы жестокими умеем быть к врагам,
А под сердцем жить хотела дочка –
Радоваться миру и цветам.
Небо голубое яркой краской
Ворвалось в коморку, как ошпарило,
Волосы и губы стали сказкой,
От которой время пыли не оставило.
КРЫСА
Не ведая забот и тягостных раздумий,
Не зная красоты и презирая свет,
Тень бродит по земле – царица средь безумий,
Не видящая мир, за древностию лет.
Она жила в веках, своим мерилом меря,
И жизнь, и страх, и смерть, и сытость, и тепло,
Но, выйдя из норы и в подлость столь уверив,
Она дарила щедро миру зло.
На необъятных сумрачных просторах
Она жила, подолгу затаясь,
И горе смут, и ужасы раздоров
Несла в народ, сперва благословясь.
***
Безумие, друзья мои, –
Искать покоя в этом мире!
Ведь мир – лишь пиршество, игра,
Ну, а какой покой в трактире?
Оставь свою печаль лица,
Бери бокал – поёт душа,
О том минутном наслаждении,
Когда и радость, и печаль
В лихом уносятся веселье!
***
Огни, огни в ночи густой
Мерцающий дарят свет,
И стук колес, немного глухой,
Уносит туда, где нас нет.
И ветер в лицо заставит забыть,
Что сильно мучило нас.
Ничто тебя не сможет смутить
В этот решающий час!
Господи, ты укрепи меня,
Уверовать дай сильней!
Хочу я твёрдо стоять на ногах
У последней двери своей.
***
Пусть стихи я слеплю из опавшей листвы,
Ветер бывших надежд свяжет рифму мою,
Закружит в карусели грядущей зимы
И отпустит на волю в кончину свою.
Пусть метель околдует чернеющий сад,
Неуклюжие строчки одев серебром, –
Обо всём позабыв, дожидаясь весны,
Он, наверное, счастлив в забвенье своём.
***
Я видел сон, дурманящий и пьяный,
В нём пахло вереском и мёдом.
В нём был рассвет, окутанный туманом,
Томление души неясным зовом.
Я воедино слился с запахом и цветом,
Я растворился в мире необъятном,
Познал я тайну, скрытую от света,
Всё, что пугало, – стало мне понятно!
Глаза я видел, видел лица –
Передо мною проносились и уходили в никуда,
Но вот средь тьмы проснулся я
И понял – это только снится,
Не покидал я бытия.
***
Как полыхнуло зарево рассвета,
Как догорела поздняя звезда,
Так облака, дождавшиеся света,
Играли бликами рождённого утра!
Они неслись, вдыхая ароматы
Весны. И слыша гомон птиц,
Туда, где лучезарные раскаты
Падут пред будущею ночью ниц.
И снова золото рассыплется по небу,
Земля заснёт прохладным влажным сном,
И снова тьма отпразднует победу,
Чтоб вновь быть побеждённой днём.
СФИНКС
Жрецы египетские чаши
С огнём считали божеством,
Они гармонию познали,
Со всем иным сойдясь в одном.
Премудрый сфинкс, он был свидетель
Мучений духа и ума,
Судья он был и благодетель
Испивших мудрости вина.
Среди песков, в уединении,
На грани неба и земли
Познавших истину в видении
Кусали пламя языки.
И небо звёздное давило
На их лучистые глаза,
Но мудрецов взяла могила –
И тайну мира пожрала!
Остановись в ночи, о, путник!
Смятенье есть в твоей душе.
Ты всё забыл, и этой ночью
Не грянет истина тебе.
Но всё равно, помимо воли,
В глубокой мысли затая,
Ты помнишь всё, что лишь познали
Умы иные до тебя.
Тебе дано, но ты не знаешь!
Тебе простят – и ты простишь.
Ты дверь в запретное откроешь,
Отыщешь зёрна и взрастишь!
***
Завывает вьюга, ветер злится,
Залепляет снег и нос, и уши.
«Ты по холоду сюда пришла, царица?
Чтобы болтовню мою послушать?
Я старик, давно смотрю в могилу,
С жизнью мне не жалко и проститься:
Я её достойно, честно прожил,
Хоть не нажил и гроша, царица.
Потерял я сыновей и братьев
И за них приехал помолиться.
Может быть, найду родни, хоть сватьей,
Отпусти, помилуй, мать-царица!»
Софья встала, платье дорогое
Облегло не женскую фигуру:
«Хватит, слушала тебя я полно,
На кол посадите эту дуру!»
Старика под плечи подхватили,
Били, потащили в сумрак ночи,
А царица гордая стояла,
Безразлично вдаль уставив очи.
***
Цветёт прекрасная аллея,
И каждый знает, но молчит,
И яркий факел не горит,
Хоть ярко он гореть умеет.
И стройный кипарис
Не тычет в стороны руками,
Хотя имеет сотни рук,
Но прочно в землю сел корнями.
А белая лилия, прижившись у ручья,
Молчит она, сто языков имея,
Чтоб всё своё черпнуть со дна.
***
Пейзаж застывшего унынья,
В нём нет ни шороха, ни звука,
И лишь уста невольно шепчут:
«Разлука ты моя, разлука!»
И сердце больно защемило
Необъяснимая печаль.
Мне так чего-то не хватает,
Мне так чего-то смутно жаль!
***
А можно ль чувства сохранить,
Коль слабость к разуму питаешь,
Лишь им пытаешься прожить,
Рассудком сердце утомляешь?
И стоит свеч таких игра?
И не смеётся ль провиденье,
Хитро прищуривши глаза,
Яд подливая из сомнений
В бокал разумного вина?
***
И промелькнула ночь в единый миг,
А я за кофе, в думах и сомненьях,
Наверно, истину, друзья, постиг,
Хоть нет её для всех единой.
Единой правды тоже нет –
Страстями вечными гонимый,
За ней плетётся этот свет.
Мой друг, давай начистоту –
Ты прожил тяжко, видел много,
Тебя неужто не пойму?
Но извини, что я скажу,
Едина ли твоя дорога?
И хуже ль прочих здесь, в миру?
Ты не един на месте лобном,
Ещё легки твои года,
Есть силы, миру, злобы полному,
Не показать свои глаза,
Когда душить начнёт слеза
И сожалеть о совершённом.
***
Желаний плен, сомнений чары
И страсти меркнущий огонь
Во взгляде влажном отражались,
В движении старческой рукой.
В блаженном мудрости раздумье
Покой пришёл, как от вина:
Лекарством старость нам дана
От жажды младости безумий.
***
Тебе я подарил бы изумруды
Деревьев раннею весной.
Я подарил бы злата груды
Листвы осеннею порой.
Я отдал бы тебе алмазы,
Из снега созданных, из льда,
Как звёзд на небе мириады,
Блистала б ты, душа моя!
К ногам твоим шелка б я бросил,
Из солнца летнего соткал…
Как долго я тебя искал,
Как быстро не по воле бросил!
***
Я пробовал жизнь – и она показалась
Мне сладкой на вкус.
Опьянели глаза от цены
Обвивающих бус.
И тогда показалось,
Что счастью смотрю я в глаза
И удача, смеясь, меня за руку
Нежно взяла.
Я пробовал жизнь –
И она показалась клубком суеты.
Всё неслось, сомневалось
Обрывком неясной мечты.
Видел руки дающих
И руки берущих от тьмы.
Тьма бросала и била,
Косила людей, как цветы.
Я пробовал жизнь –
И она показалась мне горче полыни.
Я не видел дорог,
Брёл, наверно, дурными.
Больно бился об стены
И падал почти в пустоту,
Но не знал я, что после
Всё горе за счастье приму.
Так прошло много лет,
Не заметил я их и не счёл.
Я попробовал жизнь,
Но я запаха в ней не прочёл.
И прекрасной тогда показалась
Мне та, что была
Суетой безнадёжной горька,
Но так сладко хмельна.
***
Любовь, надежда и печаль
Сплелись в единый узел крепкий.
Судьбы невидимый палач
И счастья вкус, немного терпкий.
В бокале старого вина
На миг утрачены сомненья –
Игра слепого провиденья,
А может, разума игра.
***
Пусть вечер холоден и мрачно неуютен,
Пусть нет пристанища блуждающей душе,
Пусть свет неярок, пусть неясен разум,
Но вновь не постучу я в дверь к тебе.
Сквозь годы, как песок, проходят лица,
События – и, вроде, жизнь полна.
Как Карамазов, я не брошу кубка,
Пока не выпью весь его до дна!
***
Настала ночь, зажглись огни,
И в мраке суеты,
Средь улиц, парков и мостов,
Наверно, бродишь ты.
Зачем впиваешь взгляд во тьму?
Напрасно ищешь здесь.
Напрасно стонешь, – знаешь сам,
Что путь без смысла весь.
Он человека возлюбил.
Ошибка ль то была?
Ему он только приоткрыл
Законы бытия.
Но человек не оценил,
Отверг его дары.
И вот, страдая за него,
Наверно, бродишь ты.
***
Стены древние, что покрыты пылью веков,
Купола золотые, что многими ране воспеты,
Переулки Арбата и старые окна домов,
За которыми жили великие наши поэты!
Всё сплелось воедино, мне грустно и радостно тут –
Средь столетних деревьев покоятся предков могилы,
Здесь увидевших свет и нашедших последний приют
Под гранитными плитами, что громоздятся уныло.
Сердце русской земли, сердце каждое русское в ней!
И в лихую годину цены за тебя не назначить.
Средь осенних бульваров, носящихся всюду идей
Как исконное русское страшно бывает утратить.
***
Как на закате небо алым рдело!
Как разливался колокольный звон!
Приюта так душа моя хотела,
Да только не нашёлся он.
А разум хладнокровно рассмеялся:
«Приюта ли желать в осьмнадцать лет?
Тебе ведь предстоит не раз подняться
Из омута отчаянья и бед».
***
Постой, дай за руку тебя возьму,
Дай подышу твоим теплом.
Мне холодно и зябко одному
В огромном мире за большим окном.
Дай отдохнуть душой от тягот бесконечных,
От всех бессмысленных забот.
За суетой мы забываем, что не вечны –
Хрупки мы, так же, как весенний лёд.
Прости, я виновата пред тобою
За то, что не имею я тепла,
Которым я, любя тебя душою,
От одиночества в миру
Спасти б смогла.
***
В ночной тиши застыл весь Божий мир,
Луна во тьме сиянье расплескала,
Туманом зыбким залила моё окно,
Мои глаза мятежные пленяла.
В чём тайна, скрытая от жалкого ума?
Мы в лабиринте, нам неведомом, блуждаем.
Клубка нам Ариадна не дала –
Самонадеянно и гордо открываем
Законы зримого слепцами бытия!
Мы те, что плоти грешной поклонились,
Мы в дар гордыне душу принесли.
Веками мы над святостью глумились,
Цинизмом защитясь от пустоты.
Живём мы пьяные от горького обмана.
Творенье высшее – не тело, а душа!
И за неё распята плоть была
В день душный месяца нисана.
***
Как ветер, что разгуливает вольно
Средь гор, долин, неведомых просторов,
Так ты над пропастью летаешь,
Не ведая ни страха, ни унынья!
Душа твоя полётом этим пьяна,
Никто тебе преграду не поставит.
Ты демон, изгнанный из рая,
Ты человек, познавший тайну.
Ты одинок – и этим счастлив:
Никто тебя связать не сможет,
Ведь нет любви и нет страданий,
А значит, – ненависти тоже.
***
Когда молчат уста, кричит душа –
И этот крик сильнее всяких слов.
Но силу ту поглотит пустота,
Что безответнее и каменных Богов.
Я не желаю света или тьмы,
Я не хочу ни радости, ни горя,
А просто жажду, жажду тишины –
И ощущаю ностальгию по покою.
Я не желаю ярости огня,
Я не желаю сладости обмана,
Уже приелись приторность греха
И мраморная святость Ватикана.
А что желаю? Я желаю сад
И ветер, принесённый летом,
И песню, слившуюся в лад
Природы с плачущим поэтом.
***
Когда светло, то не хватает тьмы.
Когда темно, то света не хватает.
И в темноте нам иногда светло,
И в свете нам темно бывает.
Что стоит жизнь без горя и страстей?
Что стоит жизнь, когда в ней нет сомнений?
Ошибка – думать то, что, взлётов не познав,
Наверняка минуешь и падений.
И что мы есть? – Противоречьем рождены,
Мы сотканы из нити непокоя.
Желая счастья, сами иногда
Сказать не можем, что это такое?
***
Всё суета – и жил я суетою.
Чего хотел добиться я?
Когда безумной тройкой удалою
За чем-то призрачным несло меня.
Я так хотел с победою вернуться,
Во славе, злате и чести,
И горько было просто обмануться,
Познав бессилия и слабости свои.
Но это ещё не было бедою.
Напрасно уверял себя,
Что не случится худшего со мною –
Всё худшее прошёл на свете я.
Я ошибался и грешил, конечно,
Но за грехи всегда расплачивался сам.
Да, поступал я и бездумно, и бесчестно,
Но и платил потом я по счетам.
Всегда ходил с душою нараспашку,
Умел быть честным и прямым.
Я мог отдать последнюю рубашку –
Наверно, зная, что не буду я ценим.
Да! Я искал свою дорогу,
Поэтому, быть может, заплутал.
И так, наверное, угодно было Богу,
Чтоб много раз я падал и вставал!
О люди! Вам судить меня ли?
И мне ли, грешному, судить?
Но заповеди Божии едва ли
Смогли бы вас остановить.
Мне жаль не знавших покаянья,
Жаль тех, кто не судил себя,
Всему найти желая оправданье, –
Свою судьбу, других людей кляня.
Всё суета – и жил я суетою.
Но лишь одно усвоил для себя:
Как сладко быть обласканным толпою!
Как страшно оглянуться, уходя!
***
Мой милый друг,
И ты ль не знал печали,
Когда последняя листва
Покрыла золотом вуали
Земли осеннего лица?
И не щемило ль сердце,
Если слышал крики
Птиц перелётных,
покидающих дома?
Не тосковал ли, друг мой,
Видя блики,
ушедшего
бесповоротно
дня?
Александр Вячеславович ВОЛЯЕВ (САНДЕР'S)
Александр Воляев – поэт и прозаик, более известный под творческим псевдонимом «Сандер’S», родился и проживает в Москве. По основной специальности – штурман дальнего плавания. В настоящее время на пенсии по инвалидности. Автор нескольких поэтических сборников и трех романов в прозе.
Директор общественного регионального фонда поддержки современной поэзии «СВЕТОЧ», действительный член Международного клуба юмористов «Чертова дюжина» Победитель и лауреат многих всероссийских и международных литературных конкурсов. Читатели уже знакомы с творчеством Александра, стихи которого были опубликованы в нескольких выпусках альманаха. Предлагаем новые стихи автора.
ПРЕДЗИМЬЕ
Больной волчицей подвывает осень,
Куда-то жадно пряча прожитое,
И мокрый лес, багряный плащ отбросив,
Не радует костлявой наготою.
Последний лист, рванув за птичьим клином,
Махнул крылом, навек прощаясь с нами.
А я надёжно кутаю предзимье
В пушистый тёплый плед воспоминаний.
Но есть пока что снадобье от сплина,
Пусть даже перспективы очень мрачны,
В стакане бренди отблески камина
И горько-сладкий аромат табачный.
ДЕД МОРОЗ
Вечером, под небом звёздным
И почти ещё тверёз,
Шёл по улице морозной
Настоящий Дед Мороз.
Шёл веселый, краснорожий,
Невзирая на метель,
Нёс улыбки для прохожих
И конфеты для детей.
Ну, а тех, кто брёл навстречу
Или просто так гулял,
Он, с улыбкою беспечной,
С Новым Годом поздравлял.
Все вокруг, и даже дети,
Усмехались: «Вот чудной!»
А потом улыбки эти
Понесли к себе домой.
И до самых, до окраин
Город полнился теплом…
Он всего лишь делал праздник,
Не владея волшебством.
А потом под звон курантов,
У открытого окна
Вспоминал о самом главном,
Сжав в руке стакан вина.
Прислонясь к оконной раме
Он стоял один в ночи,
Сожалея то, что память
Невозможно отключить.
ТРИ ДОРОГИ
Жизнь не сказка, только всё равно
Нам даёт на выбор три дороги.
Выбирать любую можешь, но
Помни – это выбор очень строгий.
Первый путь – всегда быть впереди
И спешить, ведь завтра будет поздно!
Обжигая крылья на пути,
Через тернии стремиться к звёздам.
А другой – мечты все отложив,
Вниз катиться по судьбе покорно.
Про таких не помнят: «Может жив,
Если до сих пор ещё не помер».
Ну а третий – не считая дней
И не напрягаясь, понемногу,
Быть счастливым в серости своей.
Жизнь прожил, ну вот и, слава Богу.
Каждый сам решит, куда свернуть,
Только жаль немногие на свете
В жизни выбирают первый путь,
Чаще выбирают, всё же, третий…
РЫЖИЙ
По сугробам сквозь январской вьюги,
Мечется и плачет рыжий пёс.
Потерял хозяина и друга,
А жестокий снег следы занёс.
Мечется, глядит в глаза прохожим
Солнечный, как на снегу огонь.
Мы проходим, сердца не тревожим,
Не протянем рыжему ладонь
Не протянем, чтоб хотя бы лаской
Выразить сочувствие своё.
И глядим, кто с грустью, кто с опаской,
Как скулит и мается зверьё.
Не скули, не плачь ты, ради Бога.
Никому до нас нет дела тут.
Ты прижмись ко мне и у дороги
Сядем. Может нас с тобой найдут.
Владимир Борисович НИКИТИН
О себе Владимир говорит кратко. Родился в Москве. В детстве много рисовал, занимался в изостудии. Это привело его по окончании школы, в Государственный университет Землеустройства на специальность «Архитектура». Кроме архитектуры, которая стала его профессией, у Владимира много разных увлечений: например, он любит путешествовать и очень увлекается генеалогией. В своих исследованиях по одной из ветвей он дошёл до эпохи Петра I. Также Владимир занимается восточными практиками.
С юности он пишет стихи. Своё первое стихотворение он посвятил маме.
По своей натуре Владимир весёлый, остроумный человек, поэтому и его стихи чаще весёлые, но порой, и дерзкие, с моралью.
На этот раз Владимир предлагает читателям эссе, в котором делится своими размышлениями об истоках раннего христианства.
Ключ к Царству Небесному
и корни христианства
и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.
(от Матфея 16:18)
В связи с этой цитатой многие представляют апостола Петра на небесах с ключами от рая. Очевидно в данном случае подразумеваются не в буквальном смысле ключи. Иисус даёт Петру ключ к понимаю сути: свои проблемы ты должен решить здесь, тогда и на Небесах не будет страданий.
Жизнь коротка и нужно постараться решить возникшие в жизни задачи, не откладывая их на потом. И тогда после смерти душа будет свободна.
Именно поэтому самое ценное на Земле — это жизнь. Она даётся для развития и освобождения души. К жизни нельзя относиться легкомысленно.
Итак, чтобы попасть в Царство Небесное, нужно доделать свои дела на земле, выполнить свою миссию, для которой ты рождён. Ведь у каждого своё предназначение. Цель же у всех одна — прийти к Богу.
В раннем христианстве было учение о всеобщем спасении — апокатастасис, согласно которому спасутся все без исключения. Вообще все, даже сам дьявол. Рано или поздно.
Учение о всеобщем спасении встречается у Климента Александрийского, Оригена, Григория Нисского.
Хотя к их учениям церковь относится с уважением, а Григорий Нисский даже канонизирован, однако учение об апокатастасе сейчас не признаётся ни православной, ни католической церквями.
В учении о всеобщем спасении проглядывает идея перевоплощения душ. Иначе как можно попасть в Царство Небесное злодеям, которые умерли нераскаявшимися?!
Учение о реинкарнации есть в иудаизме. Оно называется гилгул. И Иисус вне всякого сомнения о нём знал.
И, проходя, Иисус увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нём явились дела Божии.
(от Иоанна 9:1-3)
Как мог быть человек слепым от рождения из-за того, что нагрешил!? Где он успел бы согрешить? Т.е. даже в официальном Евангелии видно, что у евреев были представления о прошлых жизнях, хотя и нет намёка на то, что Иисус учил своих последователей этой науке.
Текст Нового Завета говорит о том, что Иисус преподнёс миру нечто новое. И в то же время похоже, что это был свежий взгляд на иудаизм. Иисус проповедовал, ходя по синагогам, пользуясь иудейскими священными книгами (Лк 4:16-22). Что можно проповедовать в синагогах, если не иудаизм?! Ещё в отрочестве Иисус спорил в храме со старцами (Лк 2:41-51). Также Иисус говорил, что «послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф 15:24). Более того, своим апостолам он завещал не ходить к язычникам, а проповедовать только представителям дома Израилева (Мф 10:5-7), т.е. круг посвящённых был весьма ограниченным.
Торгующих в храме Иисус с негодованием изгнал. Иерусалимский храм был святым местом и негоже было заниматься в нём торговлей.
Фарисеи критиковали Иисуса за то, что лечил по субботам, разрешал ученикам есть немытыми руками еду. И главное обвинение, за которое Христа и распяли — за то, что Иисуса считали Мессией, Сыном Божиим, царём Иудейским. При этом в евангелиях нигде не сказано, что фарисеи критиковали Иисуса за неправильное учение. Даже молитва «Отче наш», по утверждению современных раввинов, имеет древние иудейские корни.
Апостолы доказывали — Иисус вёл свой род от царя Давида, составляли родословную, подчёркивая, что Его пришествие было предсказано в священном писании. Мало кто сейчас задумывается о том, что Иисус был потомком царя Давида, но в те времена это было важно. Христос являлся преемником древней иудейской традиции.
Также яростный обличитель христианства во II веке Цельс обвинял приверженцев новой веры в связи с иудейством.
В то же время, из Нагорной проповеди мы знаем, что некоторые положения Ветхого Завета Иисус предлагал пересмотреть и не следовать буквально букве закона. Не нужно мстить «око за око», а следует возлюбить своего врага.
И, наверное, нельзя сказать, что раннее христианство это совсем уж закрытая иудейская секта для избранных. Из евангелий мы видим, что Иисус проповедовал перед многими тысячами людей, среди которых совсем необязательно были иудеи. Как мы знаем, он не брезговал разговаривать с самарянкой и пить из её рук.
Но поскольку круг тех, кому было адресовано новое учение, был всё же невелик, христианство так могло и закончить свой век с кончиной апостолов как одна из множества иудейских сект. Однако мощный толчок к его развитию и популяризации дал апостол Павел, который, к слову, в глаза не видел Иисуса Христа (интересно как к Павлу относились другие апостолы, знавшие Иисуса Христа лично). В его учении видна ещё большая открытость людям. Он проповедовал уже не только «погибшим овцам дома Израилева», а всем людям вообще. Уже не было акцента на иудейские традиции.
И поскольку новое учение окончательно откололось от иудаизма и стало очевидно, что это совершенно новая религия, начали появляться разные учителя-христиане, каждый из них привносил что-то своё.
Христианство могло пойти развиваться по одному из великого множества путей. Не счесть, сколько было учителей-еретиков. Пока наконец император Константин не решил внести какую-то ясность и порядок в христианство и созвал Никейский собор. Не все позиции в учении молодой религии были признаны церковью. В том числе и апокатастасис. А из множества евангелий были выбраны четыре, которые стали каноническими.
Но едва ли христианство более ущербная религия из-за того, что там нет учения о всеобщем спасении и тем более о реинкарнации. Ведь христианство учит, что человек должен стремиться спастись сейчас, не откладывая в долгий ящик, не думая о том, что впереди ещё бесконечная череда жизней и всё успеется. Первые христиане и вовсе проповедовали конец света в самое ближайшее время.
Среди людей, придерживающихся идеи перевоплощения души, есть мнение, что память о прошлых жизнях стирается как раз для того, чтобы она не мешала выполнять свою нынешнюю миссию. Не стоит тратить драгоценное время на то, что уже давно пройдено и забыто, не стоит ворошить прошлое. Важно то, что человек делает сейчас и как относится к людям, это основа его духовного роста. Короткий промежуток времени под названием жизнь даётся для того, чтобы чего-то узнать, чему-то научиться. И не так важны сейчас подробности возникновения христианства. Откололось ли оно от иудаизма или возникло само по себе. Важно понять и прочувствовать суть, которую нам дал Иисус и объяснили Его многочисленные последователи. Нужно найти свой ключ к познанию. «Любите друг друга» (Ин. 13:34) — вот что главное.